Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 89 – eclair

О, мой любимый братик! Я нетерпеливо постукивала каблучком по полу кареты: мне уже не терпелось посмотреть на Луана в форме курсанта академии. Конечно, я видела его в ней несколько раз в прошлой жизни, когда он стал старше, но совсем юным курсантом – нет. Как, должно быть, ему сейчас к лицу мундир! В первый год обучения, припомнила я, курсантам запрещалось ездить домой на каникулы, поэтому в свое первое лето в военной академии Луан не приезжал в Белуа.

Очередь из карет продвигалась быстрее, чем я думала, и вскоре я уже подводила свою магирету к массивным кованым воротам. В этот момент какой-то человек в мундире махнул мне рукой, приказывая остановиться. Внешность у него была довольно заурядная, но – из-за формы или чего-то еще – выглядел он просто блестяще. Этот черный мундир простого и строгого кроя, похоже, мог сделать красавцем даже обычного парня!

Внешне я была всего лишь ребенком, но внутри скрывалась восемнадцатилетняя девушка. И эта девушка с большим трудом отвела взгляд от широких, обтянутых мундиром плеч офицера. Обычно мужчины не слишком меня волновали, но в последнее время я удивительно часто видела сны об одном из них, чьего лица никак не могла рассмотреть.

— Прошу простить, сударыня, – дежурно произнес офицер, наклоняясь к окну моей кареты. – Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности?

Я торопливо зарылась в сумочку в поисках своего фамильного кулона и таблички-пропуска фрейлины Красного дворца, а затем протянула их ему. Офицер тщательнейшим образом рассмотрел кулон, словно пытаясь убедиться, что он не поддельный, а затем внимательно взглянул мне в лицо.

Наша фамильная ель тяжело поддавалась гравировке, и сымитировать ее было нелегко – тем не менее он рассматривал фамильный кулон так пристально, словно всерьез сомневался в его подлинности. Я знала, что не сделала ничего противозаконного, но под пристальным взглядом офицера мне стало неуютно. Я не привыкла, чтобы меня не узнавали. Пусть отец и не жил на широкую ногу, но никто не усомнился бы в том, что он дворянин: папа высоко ставил честь аристократов и тщательно соблюдал все необходимые ритуалы. Когда мы с мамой выезжали куда-либо, на нашей карете всегда красовался герб де Белуа, а фамильные цвета одежды слуг были моей лучшей верительной грамотой. Никто не посмел бы не узнать де Белуа!

Офицер наконец вернул мне кулон и пропуск, после чего поинтересовался:

— Вы, вероятно, родственница курсанта Луана Дитриха де Белуа?

— А вы знаете нашего Луана? – обрадовалась я.

— Да. – Он тоже улыбнулся. – Я буду первым инструктором курсанта Дитриха. Вот только нам писали из Белуа, что никто из его родных не собирается на церемонию посвящения.

— Я его старшая сестра, – объяснила я, указывая на свои каштановые волосы. – Буду на церемонии и за отца, и за мать.

Фамильный каштан де Белуа – такой темный, что кажется почти черным, редкий в империи цвет волос! Но вряд ли тот, кто не был уроженцем наших мест, сумел бы распознать его.

— Вот оно что, – вежливо кивнул офицер, предлагая мне руку. – Прошу вас, сударыня. О вашей карете я позабочусь.

Оперевшись на руку офицера, я вышла наружу и с легким испугом оглядела толпу, заполнявшую поле перед академией. Церемония посвящения курсантов была большим праздником, на который традиционно съезжались друзья и члены семьи, поэтому поле казалось почти черным от бесконечного количества форменных мундиров. Как же мне отыскать Луана в этой толчее? Тревожась, я последовала за распорядителем и поднялась на галерею, где должны были располагаться семьи курсантов. Это место не было мне незнакомо, поскольку я уже бывала здесь в прошлой жизни, когда мы навещали Луана.