Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 90 – eclair

Императорская семья благоволила академии, поэтому здание изнутри выглядело не менее роскошно, чем дворец. Стены цвета слоновой кости пестрели изображениями синего орла, и такой же орел красовался на кафедре ректора, с которой тот должен был сказать речь.

Синие орлы были символами Королевства Виллетан, когда-то поглощенного Бельфернийской империей. В самом Виллетане орлы считались магическими защитниками государства. Когда Бельфернийская империя вторглась в Виллетан и подмяла его под себя, этим могучим птицам подрезали крылья, принудив покориться внешней силе. Желая похвастаться победой, император сделал синего орла символом военной академии. Дикая хищная птица Виллетана отныне стала покорным домашним питомцем, охранявшим Бельфернийскую империю.

Виллетан был завоеван довольно жестоко – на грани того, чтобы назвать это не завоеванием, а уничтожением, – и потому его оппозицию следовало воспринимать всерьез. Однако наш император был весьма самоуверен в этом вопросе. Я вспомнила Руперта, потом Арнульфа и подумала: может, такая самоуверенность у них в крови?

Прикованный невидимыми цепями, виллетанский синий орел смотрел, казалось, прямо на меня. Я встретилась с ним глазами – и слегка поклонилась, выражая сочувствие гордой птице.

Солнце нещадно палило с небес, и я раскрыла свой кружевной зонтик, пытаясь укрыться от его лучей. В этот же момент послышался громкий звук горна. Началось!

На трибуну поднялся высокий мужчина со шрамом через все лицо. По площади разнесся его звучный голос:

— Уважаемые гости! Мы благодарим вас за то, что вы почтили своим присутствием церемонию посвящения курсантов военной академии Бельфернийской империи! Сегодня знаменательный для всех нас день. Мы с гордостью приветствуем курсантов-новобранцев, которые после долгой и трудной подготовки сумели вступить в наши ряды. Теперь вы – часть военной академии. Вам предстоит стать офицерами, которые определят будущее нашей страны. Добро пожаловать!

Он все говорил и говорил, и в конце концов я украдкой подавила зевок, принявшись рассматривать курсантов, ровными рядами навытяжку стоявших перед трибуной. В академию принимали независимо от возраста, поэтому все новобранцы были разного роста, но застывшее выражение лиц роднило их, словно солдатиков на витрине магазина.

Я напряженно всматривалась, ища среди них лицо Луана, но брата нигде не было. Как же так? Неужели он расстроился, что ни отец, ни матушка не смогли его навестить, и вовсе не пришел на церемонию? Нет. Он мог приуныть, это правда, но не явиться не посмел бы. Луан ни за что не поступил бы так безответственно. Уж не случилось ли с ним чего? Я нахмурилась, тревожась об этом, и уже собиралась встать со своего места и тихонько отправиться на поиски брата, когда мужчина за кафедрой повысил голос, заканчивая свою речь:

— А теперь перед вами выступит староста первого курса, курсант Луан Дитрих де Белуа!

Голос офицера эхом разнесся по полю – вероятно, он пользовался артефактом, усиливающим звук. Я подняла глаза на сцену и замерла. Луан, затянутый в новенький, с иголочки мундир, уже поднимался по ступеням. Как и остальные курсанты, он держал лицо – вот только, в отличие от прочих, у него за бесстрастной маской не чувствовалось ни напряжения, ни тревожности. Я успокоенно улыбнулась. О, наш Луан умел оставаться невозмутимым!