Книга Под одним небом две судьбы, страница 194 – Мия Соул

— Моя жена, — тихо произнес он.

От этих слов сердце забилось быстрее. Я улыбнулась, подавшись вперед.

— Муж.

Кажется, именно тогда он окончательно потерял остатки самообладания. Я знала, что он желал меня, знала, что он долго терпел, но боялся лишний раз дотронуться, ведь мы не были женаты. В этом весь Сюй Цзе. Он хотел и мечтал, чтобы все было правильно. Чтобы все было после брака.

Он первый склонился и нежно и бережно поцеловал меня. Но он так целовал, что я сразу осознала, что теплится в его сердце. Что он объят страстью.

Нам некуда было спешить, не нужно было отчего-то спасаться и сражаться. Небеса, это было так непривычно.

Я сама стянула с себя платок, закрывавший мое лицо. Потом легла на спину, не отпуская Сюй Цзе.

— Сегодня ты мой, Цзе, — назвала я его впервые только по имени. — И пусть у императора все разрушится, но сегодня ты не уйдешь.

— А ты моя, Вэй, — подтвердил он. — И хорошо. Я никуда не уйду.

Весь огромный мир остался за дверью. Остались только мы. Я чувствовала тепло его рук, слышала биение его сердца.

Он стал развязывать пояс на свадебном ханьфу, и я поступила также.

Когда он разделся, Он поднес мою ладонь к своим губам, я ощутила теплое дыхание, и волосы на затылке встали дыбом.

— Я не хочу, чтобы ты терпела. Я хочу, чтобы ты чувствовала.

— А если я почувствую боль? — шепнула я.

— Тогда я остановлюсь. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Клянусь своим мечом и именем.

Я кивнула. На деле боль меня совсем не пугала, но мне очень захотелось понять, узнать, каково это — быть с ним не как чужая, а как своя.

Он потянулся к моей прическе — высокой башне из шпилек и заколок, которые служанки вплетали целый час. Первая шпилька выскользнула из волос, со звоном, упав на пол.

— Твои волосы, — пробормотал Сюй Цзе. — Я помню их еще с той встречи. Чернее воронова крыла.

Вторая шпилька, третья. Мои волосы тяжелой волной упали на плечи, и я непроизвольно тряхнула головой, расправляя их. Генерал замер, глядя на меня.

— Красиво, — выдохнул он так, словно произнес что-то запретное.

Его рука скользнула в мои волосы, пальцы запутались в прядях — не больно, а властно, по-собственнически.

— Ты разрешишь мне? — спросил он, и его голос сел.

— Ты же стал моим мужем, — ответила я. — Что ты должен спрашивать?

— Все, — сказал он. — Каждый раз, пока ты сама не станешь просить меня не спрашивать.

Эти слова разлились по моей груди теплом, как чай с имбирем холодной зимой. Я провела ладонью по его лицу, по жесткой щеке, по родинке у виска, по губам, которые оказались мягче, чем я ожидала.

— Цзе, — позвала я, — я хочу, мне не страшно.

Он накрыл мои губы своими.

Поцелуй оказался сухим и осторожным сначала, так пробуют горячее блюдо, дуя на ложку, а потом он углубился, и я забыла, как дышать. Его язык коснулся моего неба, и от этого прикосновения позвоночник превратился в бамбук под ветром — гибкий и готовый сломаться.

Я застонала, не от боли, а от того, что внутри вспыхнуло нечто огромное, похожее на цветение сакуры за один миг.

Он отстранился, тяжело дыша, и провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Открой глаза, — велел он тихо.

Я и не заметила, что закрыла их.

— Ты краснеешь, как утренняя заря, — заметил он с легкой улыбкой. — Прежде чем мы пойдем дальше, скажи мне одно. — Ты волнуешься? — спросил он шепотом. — А то я боюсь, что сделаю тебе больно. — Он поднял взгляд. — Я привык владеть собой на поле боя. Здесь… — он коснулся своей груди, — здесь я не воин.