Книга Под одним небом две судьбы, страница 28 – Мия Соул

Я видела в поступке Сюй Цзе не правосудие, а гнев, расчет и желание разом покончить с проблемой, не вдаваясь в тонкости.

Генерал будто прочитал мои мысли и обернулся. Его взгляд скользнул по моему лицу, и он, должно быть, прочитал на нем весь мой страх и осуждение. Но он был абсолютно невозмутим. Ни тени злорадства, ни тени сожаления, лишь холодная, отстраненная уверенность в своей правоте.

Он что-то сказал своим людям. Ко мне тут же подошли двое стражников.

— Госпожа, с вами все хорошо? — спросил один. — Генерал приказал отвезти вас и вашу служанку в безопасное место.

— Куда? — с трудом выдавила я, все еще не в силах оторвать взгляд от пылающих покоев.

— В город. На постоялый двор. Здесь вам больше нечего делать.

Они не стали ждать моего согласия. Аккуратно, но твердо взяв меня и Сяо Лань под руки, они повели нас через монастырский двор, кишащий солдатами, мимо горящих зданий и плачущих, испуганных женщин, которых уже строились в колонны под присмотром гвардейцев. Никто не обращал на нас внимания. Мы были просто частью имущества, которое генерал приказал сохранить.

У ворот уже стояла закрытая повозка без опознавательных знаков, запряженная парой крепких лошадей. Нас втолкнули внутрь, на жесткие деревянные сиденья. Дверца захлопнулась, щелкнул замок. Через небольшое зарешеченное окошко я видела, как монастырь Гуйчуань, «Река Вечного Возвращения» превращался в гигантский погребальный костер. Пламя било в небо, освещая окрестные холмы зловещим багрянцем.

Я проснулась от того, что кто-то осторожно трогал мое плечо. В глазах стояла пелена, в горле першило от дыма, а в ноздрях, казалось, навсегда прописался едкий запах гари. Инстинктивно я рванулась в сторону, сердце бешено заколотилось, в памяти вспыхнули образы огня и запертой двери.

— Госпожа, простите, простите, я не хотела вас напугать, — залепетала Сяо Лань, отскакивая от кровати и падая на колени. Она уже была одета в чистое, простое платье из грубой синей ткани, ее волосы были аккуратно убраны. На низком столике рядом дымилась чашка с простым рисовым отваром и лепешкой. — Вы должны поесть. И… и генерал Сюй Цзе передал, что жаждет поговорить с вами, как только вы пробудитесь.

Я откинулась на подушки, пытаясь унять дрожь в руках. Мы были в чистой, но аскетичной комнате постоялого двора. За окном слышались обычные городские звуки — крики разносчиков, скрип телег, чей-то смех. После ада монастыря и кошмара пожара эта обыденность казалась магической.

— Встань, Сяо Лань, — прохрипела я. — Я просила тебя быть подругой, а не служанкой. И я не хочу с ним говорить.

Она подняла на меня испуганные глаза.

— Но госпожа… Такому человеку нельзя отказывать, да и он все-таки спас нас.

— Он спас нас для чего-то, — мрачно ответила я, сжимая одеяло, — а не из-за благородства.

В памяти всплыло его бесстрастное лицо, факел в его руке и тот ужасающий бросок в окно, за которым кричали заживо сжигаемые люди. Пусть даже матушка Гуань и ее приспешницы. Я была врачом. Я видела в этом акт бессмысленной жестокости, и он пугал меня куда больше, чем открытая злоба.

— Скажи ему, что я нездорова, — приказала я, отворачиваясь к стене. — Что не могу принять его.

Но судьба, как всегда, оказалась злой шутницей. Дверь в комнату без стука отворилась, и в проеме возникла та самая мощная, знакомая уже фигура. Сюй Цзе был без доспехов, в простом темном ханьфу, но от этого он не казался менее внушительным. Его взгляд сразу нашел меня.