Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 19 – Олеся Герус

— Кейран, — сказала она.

Он поднял взгляд от книги.

— Вы ведь женились на мне из мести.

Не вопрос. Утверждение — как проверяют лёд, наступая и слушая, держит или нет.

Пауза.

Короткая. Но она была.

— Мы говорили об этом, — сказал он.

— Говорили, — согласилась Элара. — И вы уклонились. Сейчас я прошу ответить прямо.

Он закрыл книгу. Медленно. Посмотрел на неё — и впервые за эту дорогу она увидела что-то в его взгляде, чего не видела в поместье. Что-то холодноватое. Довольное.

— Да, — сказал он.

Одно слово. Короткое и окончательное, как захлопнутая дверь.

Она смотрела на него.

— Вы сказали мне, — произнесла она медленно, — что история ещё не началась. Что злость уменьшилась. Что хотите разговаривать по-настоящему. — Пауза. — Это всё было ложью.

— Это всё было правдой, — сказал он. — И это тоже правда. Одно другому не мешает.

— Как это не мешает?

— Очень просто. — Он откинулся на спинку сиденья, и в этом движении было что-то такое — спокойное, хозяйское, человека, который находится именно там, где хотел находиться. — Я злился. Хотел, чтобы вы стали моей женой и были в моей власти — в том числе для того, чтобы вы поняли, что пощёчины имеют последствия. И мне было с вами интересно. Всё это правда одновременно.

Элара смотрела на него.

— Значит, — сказала она тихо, — всё это время. Разговоры про магию. Яблоня. Маслобойка. Вы смотрели на меня и думали — вот, попалась.

— Я думал, — сказал он, — что вы умнее, чем выглядите сначала. — Лёгкая пауза, в которой было что-то острое. — И что это сделает всё интереснее.

Она поняла.

Вот так. Вот сейчас — поняла до конца, до дна, без остатка. Он не просто хотел жениться. Он хотел именно этого: чтобы она сама пришла. Чтобы она сама убедила себя, сама согласилась, сама сделала шаг — и только потом поняла, куда шагнула. Это было тоньше и холоднее, чем простая месть. Это было мастерски.

И она попалась.

Умная, практичная, осторожная — попалась, как последняя дура, на красивые слова у яблони.

Внутри у неё что-то сжалось — не сломалось, нет, она не позволила бы, — но сжалось, болезненно и остро.

— Вы гордитесь собой, — сказала она.

— Немного, — согласился он. Без улыбки, но в голосе была она — лёгкая, холодная.

— Понятно, — сказала Элара.

Она отвернулась к окну.

Лес шёл и шёл — равнодушный, тёмный, свой.

Постоялый двор был небольшой, но приличный.

Хозяин засуетился при виде кареты с гербом — граф, слуги, лошади. Кланялся, предлагал лучшее. Лучшее оказалось одной комнатой — большой, с камином, с кроватью, достаточно широкой, чтобы двое не мешали друг другу, если очень стараться.

Одна комната.

Элара остановилась в дверях, окинула взглядом, внутри похолодело.

— Можно попросить вторую комнату? — спросила она.

— Нет второй, — сказал Кейран за её спиной. — Постоялый двор маленький. — Пауза. И с иронией в голосе — Мы женаты, Элара. Это подразумевает одну комнату.

Он пристально посмотрел прямо ей в глаза. Она вошла.

Поставила дорожную сумку у окна. Не стала отвечать — незачем, он и так знал, что она думает, а говорить вслух значило давать ему то, чего он хотел: реакцию.

Ужин принесли в комнату. Они поели почти молча — он говорил несколько необязательных фраз про дорогу, она отвечала односложно. После ужина он вышел — проверить лошадей или по каким-то другим делам, она не спросила.