Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 24 – Олеся Герус

Она заметила это сразу. Заметила — и почувствовала что-то похожее на интерес. Маленький, осторожный, как росток из-под снега.

Ладно. Значит, будет чем заняться.

В дверь постучали.

— Войдите.

Корас вошёл — прямой, сухой, с папкой бумаг под мышкой. Посмотрел на неё с тем же выражением, что вчера на крыльце: человек, который пересматривает ожидания, но пока не решил, в какую сторону.

— Госпожа. Если вы готовы, я мог бы провести вас по дому.

— Готова, — сказала Элара. — И потом — хозяйственный двор и деревни.

Пауза.

— Деревни, госпожа?

— Деревни, — подтвердила она. — Хочу понять, что есть и чего нет. — Она взяла со стола блокнот — привычка из прошлой жизни, которую она перенесла в эту, здесь писали на пергаменте и смотрели немного странно, но она не могла думать без записей. — Начнём.

Корас смотрел на блокнот. Потом на неё.

— Как угодно, госпожа, — сказал он — и в интонации что-то едва заметно изменилось.

Дом был большой.

Не просто большой — огромный, с флигелями и переходами, с комнатами, которые давно не открывали, с парадным залом, где пахло пылью и старым деревом. Корас вёл её и говорил — сдержанно, по существу. Она слушала, записывала, задавала вопросы.

Восточное крыло протекало с весны — она попросила показать, осмотрела потолок, нашла трещину, которую штукатурили, но не трогали кровлю. Записала.

Кладовые были полные — это хорошо. Погреба — тоже. Скотный двор — приличный, лошади ухоженные. Она прошла через конюшню медленно, потрогала каждого — лошади смотрели на неё с лёгким удивлением, потом с интересом. Один молодой серый потянулся к её плечу, она почесала ему нос.

— Как зовут? — спросила она конюха.

Конюх — молодой, улыбчивый — явно не ожидал вопроса.

— Туман, госпожа.

— Туман. — Она почесала серого ещё раз. — Красиво.

Конюх смотрел ей вслед с выражением человека, который тоже пересматривает ожидания.

Мельница была в получасе ходьбы — у реки, небольшая, с колесом, которое скрипело и шло неровно. Мельник — пожилой, виноватый заранее — объяснял долго. Она слушала, смотрела на колесо, потом попросила показать ей внутренний механизм.

— Госпожа, там пыльно…

— Ничего, — сказала Элара и пошла внутри.

Корас стоял снаружи и молчал. Мельник суетился рядом с ней, объяснял. Она смотрела, трогала, думала. Магия растений здесь была ни при чём, но руки у неё были хорошие — она научилась понимать механизмы, потому что в усадьбе отца пришлось, и понимание это было практическим, без теории.

— Вот здесь, — сказала она, показывая на ось. — Износилась. И вот — перекос небольшой, но он даёт нагрузку на всё колесо. Нужен мастер.

— Я говорил графу, госпожа, — сказал мельник. — Ещё весной.

— Теперь скажете мне. Найдите мастера, я оплачу.

Мельник смотрел на неё.

— Да, госпожа, — сказал он — и это прозвучало иначе, чем обычноеда госпожа. Как будто он действительно верил, что будет сделано.

На обратном пути Корас шёл рядом и молчал. Потом сказал:

— Граф обычно не занимается такими вещами лично.

— Я знаю, — сказала Элара. — Поэтому мельница скрипит с весны.

Пауза.

— Да, госпожа, — сказал Корас. И в этот раз в его интонации не было ничего, кроме согласия.

Вечером она сидела у окна со своим блокнотом и смотрела в сад.

Темнело рано — осень шла уверенно, забирая свет по часу в день. Свеча горела на столе, бросала тёплый круг на страницы. Она перечитала записи — мельница, крыша, дорога в деревню Малые Ясени, которую надо подсыпать до зимы, иначе занесёт.