Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 52 – Олеся Герус

Элара была на стройке каждый день — проверяла, говорила с мастерами, смотрела, чтобы фундамент шёл правильно. Кейран появлялся к полудню — сначала она думала, что случайно, потом перестала думать случайно. Он смотрел, спрашивал — по существу, не для вида. Иногда говорил что-то дельное, что она учитывала.

Однажды мастер спросил его о чём-то техническом, и он ответил — уверенно, грамотно, и она поняла, что он знает больше про строительство, чем показывал.

— Ты разбираешься, — сказала она потом.

— Немного, — сказал он.

— Почему не говорил?

— Ты не спрашивала, — сказал он. — И ты справлялась сама.

— Но мог бы помочь раньше.

— Мог бы, — согласился он. — Но тогда это было бы не твое дело. А твое дело должно быть твоим.

Она смотрела на него.

— Это было намеренно, — сказала она.

— Да, — сказал он.

— Почему?

— Потому что ты должна была понять, — сказал он, — что здесь твое. По-настоящему. Не потому что я разрешил, а потому что ты сделала.

Она долго молчала.

— Это, — сказала она наконец, — неожиданно умно с твоей стороны.

— Иногда я бываю умным, — сказал он, улыбаясь на ее ироничный укол.

— Иногда, — согласилась она.

Он засмеялся. Она тоже.

Вечер того дня закончился в библиотеке — она читала стихи из синей книги, он сидел рядом, их плечи касались, и за окном шёл первый снег этой зимы — тихий, крупный, настоящий.

Она смотрела на снег и думала о том, что прошло почти два месяца с тех пор, как он вернулся. Два месяца — мельница, ферма, яблони, деревня, утренние прогулки верхом, вечера с книгами, его рука на её руке у реки, его смех в конюшне, их страсть.

Думала: это стало своим.

Не усадьба — усадьба стала своей раньше. Он стал своим.

Не полностью. Ещё много было непонятного, неизведанного, много вопросов без ответов. Но — своим. Человеком, которого она узнавала. Которому верила — медленно, осторожно, по шагу.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О снеге, — сказала она.

— Нет, — сказал он.

Она посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

— Когда ты думаешь о снеге, — сказал он, — у тебя другое лицо. Спокойное. Сейчас — другое.

— Какое?

— Такое, — сказал он, — которое бывает, когда думаешь о чём-то важном и не знаешь, как к этому относиться.

Она смотрела на него.

— Ты слишком внимателен, — сказала она.

— Я наблюдал за тобой с того озера, — сказал он. — Это месяца четыре. Успел.

— С озера ты наблюдал за другим.

— Это правда, — согласился он без смущения. — Но потом — за тобой настоящей.

Она посмотрела в окно. Снег шёл.

— Кейран, — сказала она тихо.

— Да?

— Я думала о том, — сказала она, — что это стало настоящим. — Пауза. — Я не ожидала.

Он молчал секунду.

— Я тоже, — сказал он.

За окном снег ложился на сад — на голые яблони, на дорожки, на крышу конюшни. Тихий, терпеливый, накрывающий всё одинаково.

Их плечи касались.

Она думала: вот оно. Вот это — и есть то, что она искала, не зная, что ищет. Не идеальное. Не без боли позади. Но настоящее, живое, тёплое — как его магия, как огонь, который выбирает греть, а не жечь.

Она отложила книгу.

— Идём, — сказала она.

— Куда?

— Смотреть снег, — сказала она. — Снаружи.

Он поднял бровь.

— Холодно.

— Я знаю, — сказала она. — Идём.

Они вышли в сад — в первый снег, в тишину, в холод, который был острым и чистым. Снег падал медленно, крупными хлопьями, и в темноте сада он светился каким-то своим тихим светом.