Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 55 – Олеся Герус

— Это всё? — спросила она. Конечно, она не поверила в эту причину.

— Всё, — сказал он.

Она не была уверена, что это всё. Но было видно, что он не хотел говорить. Очень не хотел ей говорить. Не пускал в свой мир.

— Иди спать, — сказала она. — Утром яснее думается.

— Я ещё посижу.

— Кейран.

— Элара.

Она посмотрела на него. Он смотрел на неё. Потом встал — медленно, с усталостью человека, который действительно долго работал.

— Иду, — сказал он.

Они шли по тёмному коридору рядом. У её двери он остановился.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то, что пришла, — сказал он.

Она смотрела на него в темноте.

— Ты бы сделал то же самое, — сказала она.

— Да, — согласился он. — Наверное.

Письмо пришло в пятницу, в полдень.

Она была в саду — проверяла яблони после первых сильных морозов, магия шла легко, деревья были здоровые, хорошо укоренившиеся. Корас вышел на крыльцо с конвертом в руке.

— Госпожа. Срочная почта графу.

— Он в кабинете, — сказала она.

— Уже отдал, — сказал Корас. — Но граф просит вас зайти.

Она сняла перчатки. Пошла в дом.

Кейран стоял у окна кабинета — не сидел, стоял, поза выдавала напряжение. Держал письмо. Обернулся, когда она вошла.

Лицо у него было закрытым — той закрытостью, которую она видела в самом начале, в карете, и которая почти исчезла за последние недели. Почти.

— Что? — спросила она.

— Тай пишет, — сказал он. Тай — это был император, она знала. Его старый друг, почти ровесник, они выросли вместе, насколько она понимала. — Мне нужно ехать в столицу.

— Когда?

— Послезавтра, — сказал он. — Он пишет — срочно.

Она смотрела на него.

— Что случилось?

— Не пишет подробно, — сказал Кейран. — Только — срочно. Личное дело, не государственное.

— Личное дело императора, — повторила она медленно. — Которое требует тебя лично. Послезавтра.

— Да.

Она смотрела на его лицо — закрытое, ровное. Слишком ровное. Она уже умела читать его, умела слышать то, что он не говорит, — и сейчас слышала что-то, чему не могла найти слово.

— Ты знаешь, зачем, — сказала она.

Пауза.

— Догадываюсь, — сказал он.

— Расскажи мне.

— Это дела Тая, — сказал он. — Не мои. Я не должен, не имею права.

— Кейран, — сказала она.

Он смотрел на неё. На его лице было что-то — она поняла вдруг, что это. Вина. Лёгкая, почти незаметная, но она видела её, потому что научилась видеть его.

— Это что-то, — сказала она, — что касается не только императора.

Это был не вопрос. Он молчал слишком долго.

— Есть дела, которые я не закрыл до конца, — сказал он. — Перед отъездом сюда. Тай об этом знает. Он считает, что пора закрыть.

— Какие дела?

— Элара…

— Какие дела, Кейран.

Он смотрел на неё — долго, с тем выражением, которое она не могла до конца прочитать.

— Я объясню, когда вернусь. Обещаю.

— Когда вернёшься.

— Да.

Она смотрела на него. Думала: объясню когда вернусь— это не ответ. Думала: есть дела, которые не закрыл— это могло значить много чего. Думала: виноватость на его лице была настоящей, не притворной, а настоящая вина бывает перед тем, кому должен что-то сказать и не говоришь.

— Хорошо, — сказала она.

— Элара…

— Хорошо, — повторила она. Ровно. — Когда выезжаешь?

Он смотрел на неё — с чем-то, что она предпочла не называть.

— В воскресенье утром.

— Я скажу Корасу подготовить карету.