Книга Сладких снов, мой пекарь, страница 25 – Велена Князь

— Отлично, — он кивает, и я краем глаза вижу, как он слегка наклоняет голову, разглядывая мою работу. — Только режь аккуратнее, не дави на нож слишком сильно. Пользуйся линейкой как ориентиром, но веди лезвие мягко, чувствуй тесто.

Я провожу лезвием по тесту, и мне нравится, как линии получаются ровными, почти как по струне. Внизу каждого треугольника я делаю небольшой разрез — ровно на палец, не больше. Марк довольно кивает, и уголки его губ поднимаются.

— Ещё немного — и станешь мастером по круассанам.

— Это вряд ли, — смеюсь я. — Есть люди, которые делают это каждый день, и у них точно лучше выйдет. Булочник из соседней деревни делает такие круассаны, что пальчики оближешь.

— Я всё равно считаю, что у тебя неплохо получилось, — говорит он.

Марк берёт один треугольник, растягивает тесто с кончика и начинает скатывать. Я внимательно слежу, пытаясь запомнить каждое движение — вроде я делаю то же самое, но у меня выходит медленнее, и тесто норовит скрутиться неровно. Он сворачивает круассан от основания к кончику, и в последнем движении ловко прижимает край, чтобы запечатать.

Пробую сама — и о чудо — мой круассан получается с первого раза. Не такой красивый, как у Марка, он чуть кривоват и с одного бока тоньше, чем с другого, но он держит форму, и я чувствую гордость, которая разливается в груди тёплой волной.

— У тебя здорово получается! — одобряет Марк.

— У меня отличный учитель, — отвечаю я, не поднимая головы, потому что если сейчас на него посмотрю, то улыбнусь, и он поймёт, как много для меня значат его слова. — И рисунки в твоём письме очень помогли понять, что делать.

— Я так и думал, что тебе будет проще с иллюстрациями. Ты всегда была визуалом — запоминаешь картинки лучше, чем инструкции.

— Ты прав, — признаю я и беру следующий треугольник.

Мы продолжаем раскатывать круассаны и выкладывать их на противень. Моя техника, может, и выглядит нормально, но сразу видно, какие круассаны сделала я, а какие — Марк. Впрочем, чему удивляться — у него за плечами годы практики.

— А теперь твоя любимая часть, — ухмыляется он, вытирая руки о полотенце.

— Знаю-знаю, — театрально вздыхаю. — Мы должны дать им ещё раз подойти, ждать, и ничего с ними не делать, как бы мне ни хотелось их уже поставить в печь.

— А потом снова отправить в ледник, — добавляет он.

— Наверное, стоит попросить, чтобы ты присылал мне только быстрые рецепты.

— Тебе всё равно не угодить, — смеётся Марк. — Ты же любишь сложные задачи.

— Да, наверное, — соглашаюсь я, потому что спорить бессмысленно.

Он накрывает противень льняной салфеткой и убирает его в тёплое место у печи — туда, где Искра обычно греет бока. Дракон лениво провожает противень взглядом, потом смотрит на Марка, и мне кажется, что в этом взгляде мелькает что-то вроде одобрения.

— Если полностью перейдёшь на газовую печь, как планирует твой отец, — говорит Марк, возвращаясь к столу, — придётся искать новое место для расстойки. Газовая не даёт такого мягкого, равномерного тепла, как дровяная.

— Если это случится, — киваю на Искру, которая при этих словах навостряет уши, — придётся искать новое место для дракона. Потому что она просто не переживёт потери своей печи.

— Ну что, начнём делать булочки с изюмом? Нужно раскатать тесто примерно до того же размера, что для круассанов, а потом добавим заварной крем.