Книга Сердце Снежной королевы, страница 68 – Эва Гринерс

Собирались мы недолго. Я выбрала резной китайский веер из слоновой кости для вдовы и заглянула в письмо, чтобы вспомнить, как её зовут. Елагина Авдотья Михайловна. “Буду ожидать вас в любой день на утренний чай.” Хорошо, значит, мы точно не застанем её врасплох

Сонечка вышла в своём скромном “парадном” наряде.

«Надо заняться её гардеробом», — мелькнула мысль.

Сама я решила остаться в этом кашемировом платье. Для визита к пожилой женщине оно подходило как нельзя кстати. Не знаю, может быть, она как раз ожидала меня увидеть в чём-то более экзотичном, но мне все эти “оперения” порядком надоели.

Сонечка крутила в руках, разглядывая алую шёлковую розочку, которую прислал мне с перстнем граф Демидов.

— Хочешь, приколем тебе её на корсаж? — показала я. — Или что-нибудь другое выберем.

Сонечка восхищённо подняла розочку над головой, показывая, что она хочет именно это украшение.

Посуетившись ещё немного, мы вышли и в сопровождении охраны спустились вниз. Наш экипаж был уже готов: Елисей Иванович об этом позаботился.

Авдотья Михайловна оказалась именно такой, как я себе её и представляла: милая пожилая женщина в коричневом уютном домашнем платье и вдовьем чепце.

Наш визит, несмотря на собственное приглашение, оказался для неё неожиданностью.

— Ах, боже мой! Какое счастье! Как же мне к вам обращаться? Госпожа Мали! Простите, моя служанка такая бестолковая, не попросила обождать, чтобы я сама встретила вас… Глаша, накрывай к чаю! Пошли Федьку за свежими пирожными!

— Прошу вас, не беспокойтесь ни о чём, Авдотья Михайловна, — коснулась я её руки. — Мы можем и просто так поболтать.

— Нет-нет, сейчас всё будет! Глаша, да поторопись ты, увалень!

Глаша с любопытством разглядывала меня и не думая торопиться. Хозяйка, по всей видимости, не была авторитетом у собственной прислуги. Представляю, сколько ей, бедной, раз на дню приходилось повторять свои указания и просьбы.

Я повернулась к наглой Глаше.

— У нас не очень много времени, — проговорила я, обращаясь к девице с мягким нажимом.

Та, наконец, отреагировала и, вильнув платьем, как лисьим хвостом, вышла.

Госпожа Елагина сокрушенно вздохнула и пригласила нас присесть.

— У вас на Востоке такие же проблемы с прислугой? — бесхитростно спросила старушка.

— Бывает и так. Но лучше не держать у себя людей, которые не уважают вас, — ответила я сочувственно.

— Ах, конечно! Но я совершенно безвольная курица и не умею отказывать… Эта Глаша — дальняя родственница моего покойного супруга. Ну как: родственница… Как говорят, степень родства: у нас сарай горел, а их кобель смотрел. Так вот, прислали мне её с рекомендациями… И с просьбой взять девушку. А я так не хотела молодую! Они же сейчас никакого воспитания не имеют!.. Ой, простите, госпожа! У вас на Востоке всё иначе!

Я тихонько смеялась. Эта Авдотья Михайловна была просто прелесть.

Вспомнив про подарок, я достала из ридикюля коробочку с веером и протянула старушке.

— Вот. Возьмите эту безделицу. Надеюсь, вам будет приятно в душный день обмахиваться им.

Елагина всплеснула мягкими ручками и принялась разглядывать тонкую резьбу, громко восхищаясь.

Вошла Глаша с подносом. Небрежно накрывая на стол, она всё время таращилась на меня, чем крайне раздражала.

В приоткрытую дверь вошёл пушистый котёнок серого цвета с белыми лапками и такой же белой грудкой. Малыш озирался по сторонам и шагал несмело, тихонько мяукая. Сонечка подскочила со своего места и вопросительно посмотрела на меня, а потом на хозяйку, показывая, можно ли ей взять котёнка на руки. Я пожала плечами, а Авдотья Михайловна махнула рукой и принялась рассказывать: