Книга Пироженка в его когтях, страница 28 – Лина Маск

Но как мне поведать сестре о своём смятении, ежели Дрейк Шарп — её кавалер?! Нет, я же дала себе обет не помышлять об этом мужчине! У меня было воздержание, только не от дум о Дрейке. От сладостей полнели, как видно по мне, а я подле ненужных юношей тупела! Да уж, от него ума лишалась, так что тут всё подобно пирогам — надобно было сократить мгновения пребывания подле него.

Он словно океан — столь же непостижим и манящ. Словно сладкий яд — ведаешь, что отравишься, но всё равно рискуешь отведать хоть малой дозы — на кончик языка. Била от злобы подушку, пыталась изгнать ненужные грёзы, а потом, наконец, плюнула на всё и сомкнула глаза.

Представляла его длинные трепещущие ресницы и бархатный запретный глас, когда он шептал, что нравлюсь ему такою… беспомощною. Да, мне нравилось быть в его власти! Ласкала себя, переборов чувство уязвлённости, и, наконец, забылась крепким сном.

Утро началось с вопля. Я прямо в одной ночной длинной сорочке поспешила на улицу и в изумлении замерла…

Передо мною была новенькая карета матушки, и вся она была исцарапана словом «сука».

Но это не столь пугало, как то, кто стоял подле кареты: безэмоциональная, но бледная матушка, мистер Миреу с покрасневшей шеей и… простодушно улыбающийся Дрейк!

— Ты ли это сделал? — буравил юношу взором мистер Миреу.

— О нет, — небрежно хмыкнул Дрейк Шарп.

— Ещё раз спрошу: ты ли?!

— Не так я представлял нашу первую встречу, отец, — последнее слово Дрейк произнёс с нажимом, и я замерла.

Отец?! Но ведь сына его звали мистер Миреу‑младший? Или матушка что‑то перепутала?! Стояла некоторое время поражённая, а потом мысли перестали биться в голове в хаотичном движении, и всё встало на свои места. Теперь всё, воистину, было ясно!

— Не он это сделал, — сухо констатировала факт, и все наконец заметили меня.

— Почерк не тот, — пояснила догадку. Перед глазами была переписка в магическом шаре, слова там выходили почерком, что пишешь в реальности. Особенно помнила насмешливое послание. Нет, я его стёрла, но перед этим зачем‑то перечитывала раз двести. Пыталась постичь, найти ответ в отрывке злобы или просто не желала расставаться с тем, что связано с Дрейком… С женихом сестры.

— У него буквы с завитушками. И как бы близко друг к другу. Мы обучались вместе, — пояснила, скрестив руки на груди.

— Из тебя вышла бы отменная писака или сыщица, если не найдёшь себя в магии, — язвил Дрейк, давясь улыбкой, но глаза его были серьёзны, как никогда.

— Тогда пойдёмте к трапезе, — устало подала голос матушка и указала на дом.

— Раз вы настаиваете… И, отец, объятий я тебе не обещаю.

Мистер Миреу был крайне смущён произошедшим, видимо, чтобы окончательно замять ситуацию, делал вид, что её нет:

— Кхм, мы ждали тебя вчера…

— Ну, считай, я несколько опоздал. Зато тебе было на ком излить утреннюю досаду.

— Мистер Миреу‑младший, перестань, прошу тебя. Прости, что обвинил без доказательств, — мистер Миреу судорожно поправил волосы, положил руку на плечо сыну, будто пытаясь подтолкнуть к входу в дом, но Дрейк столь напрягся от сего простого прикосновения, что отец его тут же убрал ладонь.

— Ничего, отец, я понимаю. Быть может, тут так местных гостей встречают — упрёками. Столица… колыбель высокомерия… И ты позабыл о манерах, — нёс Дрейк какую‑то нелепицу, явно пытаясь уязвить побольнее, но шёл в гостиную, к столу. Причём не снимая грязной обуви.