Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 50 – Tommy Glub

Я медленно снимаю пропитанную кровью повязку, стараясь не причинить ему ещё больше боли. Ткань прилипла к ране, и когда я осторожно её оттягиваю, Арон вздрагивает, но не издаёт ни звука. Запах крови становится резче, навязчивее, заполняет лёгкие, но я заставляю себя сосредоточиться. Арону сейчас намного больнее.

Нащупываю в кармашке рюкзака антисептик. Странно, что моя сумка вообще не улетела дальше. Иначе было бы туго…

Чудом уцелевший флакон из пластика холодит пальцы.

— Терпи, — тихо говорю, когда наклоняюсь ближе.

Арон сжимает зубы, пока я прохожусь антисептиком по ране. Жидкость мгновенно окрашивается в розовый, стекая вниз. Я стираю кровь дрожащими пальцами и краями повязки, чувствуя, как кожа под ними воспалена. Кажется, у него может начаться лихорадка и тогда всё будет напрасно.

Так что я сажусь поудобнее, игнорируя слёзы, которые брызнули от боли в ноге, и выдыхаю.

Потом самое сложное — извлечь куски дерева. Они впились глубоко, неровные края зацепились за плоть. Я стараюсь действовать быстро, но аккуратно. Арон резко выдыхает, мускулы на шее напрягаются, но он не кричит. Только его тяжёлое, рваное дыхание выдаёт боль, с которой он борется.

— Всё… почти всё, — шепчу я, когда вытаскиваю последний обломок.

Кровь снова выступает, но уже не так сильно. Я быстро накладываю новую повязку из плотной ткани, туго затягивая её вокруг его живота. Его кожа бледнеет, дыхание сбивается, но, когда я заканчиваю, он прикрывает глаза и выдыхает.

— Спасибо, — едва слышно произносит он.

— Не нужно, — шепчу я, пытаясь улыбнуться, но мышцы лица едва слушаются. — Я не хочу, чтобы ты погиб…

Только теперь я позволяю себе откинуться назад, прикрывая глаза всего на секунду, но вспышка боли в ноге заставляет меня вскрикнуть. Я прикусываю губу, пытаясь взять себя в руки.

Опускаю взгляд и поднимаю штанину.

Выглядит ужасно. Глубокая рваная рана. Кожа вокруг вздулась, покраснела, а кровь уже свернулась неровными потёками.

— Лия… твоя нога… — хрипло замечает Арон, его голос звучит обеспокоенно.

— Я справлюсь, — бросаю я, дрожащим голосом. — Отдыхай, не двигайся

Я срываю кусок ткани с нижнего края своей куртки. Нож скользит по плотной материи, оставляя неровный край.

Быстро протираю рану антисептиком, зажмуриваясь от боли. Кажется, мир вокруг сужается до пульсирующей, раскалённой раны на ноге, но я не могу позволить себе сдаться или захныкать, чтобы меня пожалели. Хватит. В ушах звенит, дыхание становится прерывистым. Пальцы дрожат, когда я накладываю повязку, обработав рану, затягивая её настолько туго, насколько позволяет боль.

Сделав последний узел, перевожу дыхание. Голова слегка кружится, но я справилась.

— Ты… очень сильная, — выдыхает Арон, глядя на меня из-под полуопущенных век. — Знаешь?

— Мы тут не умрём. Ни ты, ни я, — отвечаю я, облокачиваясь о холодную каменную стену.

Мы оба молчим. Только вой ветра снаружи, свистящий, тянущийся, как дикий зверь, и грохот волн, разбивающихся о скалы.

Я резко вспоминаю про таблетки. Достаю их из рюкзака. Руки дрожат от усталости, так что мне приходится собраться в который раз, чтобы не разбросать их по пещере. Подползаю к Арону, не спрашивая, заставляю его съесть таблетку, придерживая за подбородок, чтобы не выплюнул. Он хмурит брови, но не сопротивляется.