Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 114 – Виктор Алеветдинов

— Благодарю. Кража ключа была ожидаемой, но полезной. Вы открыли несколько отделов, которые давно требовали проверки целостности.

— Мы выпустили правду, — сказала Сяо-Лань.

— Вы выпустили беспорядок.

— Иногда это одно и то же.

— Нет. Правда без формы становится криком. Крик пугает. Испуганные люди сами просят печати.

Су провёл ключом по воздуху. На стенах одна за другой закрылись двери: проход к первым договорам, путь к залу служителей, коридор невыполненных обещаний. Камень вставал на место без щелей, без грохота — только с мягким звуком окончательного решения.

— Вы запираете нас здесь, — сказал Вэй.

— До утра.

— Зачем?

— Чтобы вы отдохнули перед церемонией.

Цикада высунула голову из булавки.

— Я протестую против отдыха в форме заключения.

Су взглянул на неё.

— Цикада №108. Вы утомили допросный отдел.

— Благодарю. Это была цель.

— Вас следовало держать в молчании.

— Многих следовало, по вашему мнению. Но вот мы здесь, шумные и неудобные.

Пустое лицо на ладони Су потемнело.

— Завтра Небесный суд проведёт церемонию очищения выбора. Город получит возможность избавиться от решений, разрушающих семьи, службы, союзы и репутации. Вы можете присутствовать как свидетели, если выберетесь.

— Приглашение с условием смерти, — сказала Сяо-Лань. — Изысканно.

— Не смерти. Испытания.

— Ваши слова всё время пахнут вымытым ножом.

— Вы уже видели добровольных служителей. Видели отца. Он не страдает.

Сяо-Лань сжала рукоять ножа.

— Он и не живёт полностью.

— Полнота переоценена.

Вэй сказал:

— Так говорят те, кто боится собственной неполноты.

Су повернулся к нему, и лицо его впервые изменилось — едва заметно, но Сяо-Лань увидела.

— Печать треснула.

— Да.

— Боль вернулась?

— Да.

— И вы всё равно считаете это победой?

Вэй выпрямился.

— Да.

Су долго молчал, потом почти ласково сказал:

— Тогда завтра вам будет больнее всех.

Он отступил к тени.

— Единственный выход из этого отдела — через Суд невысказанных признаний. Он пропускает только тех, кто готов услышать то, что не было сказано им, и то, что они сами не сказали другим.

Холод прошёл по спине Сяо-Лань.

— Что это значит?

Су уже растворялся в темноте.

— Значит, госпожа Ли, что ваш дар наконец услышит не ложь, а всё остальное.

Последняя дверь закрылась. Печать пустого лица на каменном столе погасла. Они остались в зале красных фонариков без ключа, без открытых проходов и с завтрашней церемонией в Небесном суде. Над единственным выходом медленно проявилась новая надпись: «Суд невысказанных признаний. Вход без адвокатов, оправданий и права перебить».

Цикада тихо сказала:

— Мне уже не нравится этот суд.

Вэй посмотрел на Сяо-Лань. Она стояла рядом, бледная, но не отступившая.

— Позже, — напомнил он.

Сяо-Лань кивнула.

— Позже.

Они вместе повернулись к двери, за которой ждали все слова, не успевшие стать свободными.

Дверь в Суд невысказанных признаний открылась сама, бесшумно и самодовольно. Сяо-Лань считала, что дверь, ведущая к моральному унижению, должна хотя бы скрипнуть извиняющимся тоном, но эта распахнулась так широко, будто за ней ждала не вся чужая недосказанность Юйланя, а лавка с приличными скидками.

За дверью был зал суда. Разумеется. Небесная бюрократия не могла оставить даже молчание без трибуны и протокола.