Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 65 – Виктор Алеветдинов

Невозможная фраза. Вэй никогда её не говорил.

И всё же сцена была убедительна до боли. Они встретились не как проверяющий и подозреваемая, не над незаконным архивом и не у шкафа, скрипящего в знак протеста, а как люди, которым не нужно защищаться с первого мгновения.

Сяо-Лань рядом резко вдохнула.

— Этого не было, — сказал Вэй.

— Знаю.

Под стеклом другая Сяо-Лань протянула ему чашку. Другой Вэй принял её без замечаний о коррупционном чае. Они смотрели друг на друга с лёгким смущением — достаточно неловким, чтобы казаться настоящим.

На бирке проступило:

«Первая встреча Вэй Жэня и Ли Сяо-Лань. Вариант: благоприятный. Статус: подготовлено заранее. Назначение: связать спорные стороны мягкой вероятностью».

Вэй всмотрелся в дату.

За два дня до проверки бюро.

До их настоящей первой встречи.

Он молча указал на неё. Сяо-Лань прочитала и не пошутила.

Стеклянный колпак запотел. Фальшивые версии пили чай; другая Сяо-Лань смеялась, другой Вэй смущался без ужаса. Сцена показывала невозможное простое: они могли встретиться без угроз, печатей, закрытия бюро и чужих рек. Встретиться и понравиться друг другу не вопреки, а легко.

Красивая ложь.

Самый опасный вид.

— Разбейте, — сказала Сяо-Лань.

— Не стоит трогать неизвестный артефакт.

— Тогда я разобью.

Она шагнула к колпаку. Вэй поймал её за руку.

— Подождите.

— Зачем? Хотите изучить, насколько мы были бы счастливы, если бы нас заранее написали получше?

— Я хочу понять, кто создал воспоминание.

— Какая разница?

— Большая.

— Для дела — да. Для меня — нет.

— Если сцена подготовлена до нашей встречи, тот, у кого не было лица, пытался связать нас не только признанием, но и возможным прошлым.

— Я это вижу.

— Нужно установить цель.

— Цель очевидна: сделать так, чтобы я смотрела на всё, что чувствую, и думала — моё ли это.

Он не ответил. Она была права.

Фальшивая Сяо-Лань смеялась под стеклом. Фальшивый Вэй смотрел на неё так, будто не боялся своего взгляда.

Чересчур счастливое воспоминание о том, чего не было.

Вэй отпустил её руку.

— Не разбивайте. Если разрушим, потеряем след.

— Мне плевать на след.

— А мне нет.

Сяо-Лань посмотрела так, будто он выбрал улику вместо человека.

Возможно, так и было.

Если позволить боли диктовать действие, они потеряют нить к Су, к Свату, к первому украденному голосу. Если удержать — она решит, что он готов сохранить красивую ложь ради дела.

Он выбрал тот вариант, который мог спасти больше, и ощутил цену.

— Конечно, — сказала она. — Улика важнее.

— Я не это сказал.

— Но это сделали.

Она повернулась к выходу. Лента зазвенела, не позволяя уйти дальше трёх шагов.

— Как удобно, — сказала Сяо-Лань. — Даже когда я хочу уйти, связь решает за меня.

Впервые лента показалась ему не смешной и не раздражающей.

Жестокой.

Они вышли из комнаты молча.

На улице Фестиваль сиял по-прежнему: фонари, смех, бумажные карпы, будущие воспоминания в коробочках. Но для Сяо-Лань свет стал плоским, как краска на праздничной маске.

Она шла быстро. Лента звенела каждые несколько шагов: Вэй то отставал, то приближался, не зная, должен ли остановить её или дать пространство. Пространства Фестиваль не давал. Три шага — и напоминание: вы вместе, даже если сейчас это похоже на чужой приказ.

У павильона «Извинения, которые звучат искренне даже в устах виноватых мужчин» Сяо-Лань остановилась.