Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 99 – Виктор Алеветдинов

Ма свернула карту до половины.

— Вход в Нижний архив под Небесным судом открывается через старую подземную канцелярию. Там хранятся отменённые судьбы: браки, которые не случились; признания, которые не дошли; переписанные отказы; решения, которые люди отдали другим. Там же первый акт передачи должности Свата.

— Ядро печати, — сказал Вэй.

— Да. Снимем ядро — может быть, снимем и его метку с тебя. Не снимем — через два дня ты начнёшь считать Сяо-Лань эмоционально нестабильным обстоятельством.

— Я уже иногда так считаю, — сказал Вэй и добавил под её взглядом: — Но с раздражением.

— Принимается.

Ма встала.

— Я останусь и выясню, куда дели Цикаду, если маленькая прожорливая катастрофа уже не нашла выход сама.

Сяо-Лань взяла карту. Старый брачный контракт казался нелепым оружием, но в последние недели все их лучшие оружия были такими: нож для конвертов, сеть для карпов, неправильная запятая, пельмень-пророк, письмо-журавль и человек, который всё ещё пытался злиться.

— Готовы? — спросила она Вэя.

Он поднялся.

— Нет.

— Честно.

— Печать советует сказать, что готовность достаточна. Я предпочёл бы отметить: я не готов, мне больно, я опасаюсь утраты себя и считаю проникновение в Небесный суд крайне плохим планом.

Сяо-Лань улыбнулась.

— Вот теперь готовы.

Подземная канцелярия пахла мокрой бумагой, и это успокоило Вэй Жэня. Даже проклятые учреждения оставались родственными: коридоры, таблички, окна приёма, печати, списки направлений, полки с реестрами. Бюрократия, как плесень, прекрасно росла без солнца.

Они спустились через колодец старого регистрационного павильона, обозначенный Ма как «неприятная лестница». Вэй всё равно считал. На сто восьмой ступени Сяо-Лань сказала:

— Если скажете число вслух, я столкну вас вниз.

— Сто восемь.

— Вэй.

— Мне нужно сохранять раздражающие привычки.

— Продолжайте.

На сто тридцать второй ступени они вышли к бронзовой двери с табличкой: «Подземная канцелярия отменённых направлений. Жалобы на несостоявшееся счастье принимаются только при наличии печати несбывшегося».

— Даже под землёй они требуют талоны, — сказала Сяо-Лань.

— Структура снижает хаос.

Она посмотрела на него. Вэй услышал, как опасно удобно прозвучала фраза, и добавил:

— Иногда превращая его в склад.

— Лучше.

Брачный ключ открыл дверь без сопротивления. Подозрительно: правильные двери в правильных учреждениях сопротивлялись хотя бы ради приличия.

За порогом начинался зал, который тянулся дальше, чем позволяла логика пространства. Ряды столов уходили в темноту, над каждым висел тусклый фонарь с номером отдела. Между шкафами выше домов двигались бумажные служители без лиц, перенося папки, красные нити, пустые кольца, сломанные шпильки и коробочки с надписями: «Несостоявшийся дом у реки», «Дочь, которую не назвали наследницей», «Союз, отменённый из-за правильного совета».

В центре зала висело табло: «Очередь отменённых судеб: бесконечная. Просим сохранять спокойствие».

— Я ненавижу это место, — сказала Сяо-Лань.

Вэй смотрел на схему отделов: «Предварительные отказы», «Исправленные согласия», «Семейные давления, признанные заботой», «Архив первых договоров». Он понимал систему слишком быстро; пугала не тьма, а знакомая логика.

— Нам туда, — сказал он, указывая на дальнюю галерею.