Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 105 – Пеппер Винтерс

Я вздохнул с облегчением. В костях моих почти не осталось мороза, а тело наконец дало о себе знать обычными позывами. Меня мучила не только жажда, но и голод. О, как я хотел есть! И я должен был поесть, чтобы набраться сил.

— Я вернусь, – пробормотал я Салаку, который перевернулся на спину – теперь по нему лазали щенки.

Волчица следила за своими отпрысками. Я выскользнул из пещеры и спрыгнул с небольшого уступа в траву.

Чувство равновесия вернулось ко мне.

Равно как и сила.

Я снова почувствовал прилив благодарности. Я выжил.

Я не хотел больше чувствовать этой слабости. Не хотел больше болеть. Не знаю, как тело мое победило лихорадку, но я исцелился и жаждал жить.

Потянувшись и прислушавшись к тому, как хрустят кости и щелкают суставы, я растворился в темноте ночи.

В песне сверчков и ночных птиц, в едва слышных шагах охотников, в нежном шорохе перьев – их обладатели устраивались на ночлег.

Как мне всего этого не хватало!

Не хватало ощущения самого себя и единения с природой. Я глубоко вдохнул ночной воздух.

В легкие ворвался густой запах дыма и сажи. И я вдруг вспомнил.

Согнулся от боли и паники.

Девушка!

Девушка с белыми волосами. И двое мужчин.

Ярость, что лилась из меня, когда я вырубил мужчину, не пускавшего меня к девушке. И как я прорвался к ней в буре теней.

Теней, которые появлялись лишь тогда, когда меня обуревал гнев.

И меня ранили.

Я прижал руку к залеченной дыре на боку. К дыре, которую не запомнил, как получил. Копье.

Мужчина, который причинил боль девушке, бросил в меня копьем. И после этого я впал в ярость.

Тени сгустились и придавили его к земле. Не тени, а мое продолжение.

Лавина тьмы. Я хотел убить его.

Сдавил рукой его горло, прижал коленом к земле. Еще чуть-чуть, и его позвоночник сломался бы.

Но затем…

Я зарычал на луну, пытаясь вспомнить, что же было потом… убил ли я их обоих? Спас ли девушку?

Но… ничего не мог вспомнить.

В крови пробудилась чистая ярость – горячая, плотная, цельная. Она пронеслась сквозь сердце и добралась до кулаков, над которыми уже сгустилась тьма.

Девушка осталась там. В опасности.

С теми мужчинами.

У огня. Мне нужно ее отыскать.

Я забыл о жажде. Голод может подождать. Я не стану терять время, чтобы сообщить Салаку о том, куда направляюсь.

Я собрал свои тени и побежал.

Девушка

— Присядь здесь, – Солин указал на лежавшие у края костра меха.

В его лупике пахло дымом, но он не заполнял все пространство жилища благодаря дыре в крыше. Прокравшиеся сквозь нее ленивые капли дождя зашипели в огне.

Где-то вдалеке прогремел гром. Кожей я чувствовала электрическое обещание приближающейся бури.

— А разве дождь не потушит огонь? Вдруг сильный пойдет? – спросила я, опускаясь на указанное место.

— Нет. Когда мы войдем в транс, огонь не погаснет до нашего возвращения. И неважно, прогорит ли он до самых угольев или его затопит вышедшая из берегов река.

— Но как это возможно? – я осторожно присела, постаравшись не стереть маслянисто-пепельные знаки.

— Потому что, пока мы ходим в пламени, пламя тоже идет внутри нас. И нас не смогут убить вода или отсутствие дерева, – Солин плотно сжал края бизоньей шкуры, снял с запястья тонкую полоску кожи и продел ее в дыры по обе стороны от входа в лупик.

Быстрыми движениями он закрыл проход в жилище и завязал плотный узел.