Книга Пятая зона пульса, страница 24 – Юля Артеева

Сообщаю вдруг:

— Не злись на Толю. Он невоспитан, это не его проблема. Ему просто нужна любовь и немного границ.

— Границ? — уточняет Леша.

— Детям и животным они нужны.

— У вас с Никитой собака?

Приподнимаю брови:

— С чего ты взял?

— Просто так уверенно об этом говоришь.

Я беру паузу, отпивая свой латте. Делаю большой глоток и, поставив кружку, прикладываю пальцы к губам, стирая остатки пены. Слегка улыбаюсь, чтобы лицо приобрело в достаточной мере доброжелательное выражение.

И говорю:

— У папы была собака.

Леша кивает и отвлекается на телефон. Увлеченно тапает большим пальцем по экрану, а я снова чувствую себя неловко. Зачем я вообще здесь? Ради чего?

Погодин поднимает на меня взгляд, и я в эту же секунду понимаю, ради чего. Он мне нравится. Очень.

— Собаки больше нет? — спрашивает.

Подтверждаю:

— Собаки больше нет.

Осознаю, что, хоть я и продолжаю улыбаться, рука сжимает кружку с кофе слишком сильно. Когда замечаю побелевшие кончики пальцев, заставляю себя расслабиться.

Спрашиваю:

— У тебя только кот?

— Да, Толик — первая псина в моей жизни.

— Не зови его так, — ворчу, снова опуская ладонь на голову псу.

— Ясно. Спелись, — хмыкает Леша. — Надо было тебе его отдать.

С улыбкой качаю головой:

— Я бы не смогла дать ему столько времени, сколько нужно.

— Почему? — спрашивает сразу же.

— Я… учусь и работаю. — Пожимаю плечами, продолжая гладить Толю, что определенно действует успокаивающе. — У Никитоса сложности в школе.

— Он сказал, вы живете с мамой?

Я не поднимаю взгляда, смотрю исключительно на собаку. Но в этот момент почему-то думаю, что красивый тренер ждал момента, чтобы задать этот вопрос. Кто знает, что успел мой брат рассказать ему в машине? У нас есть правила, он знает, что о семье говорить никому нельзя, но…

— Никита много болтает. Как все дети, — отвечаю максимально мягко и легко.

Осмеливаюсь посмотреть Леше в глаза и в очередной раз цепенею от того, насколько он откровенно и цепко смотрит.

Тем не менее сдает назад он сразу же:

— Как скажешь. Ладно, Ника. Какие планы на вечер? И ночь.

— Планы на вечер и… ночь? — переспрашиваю тупо.

Кружка под моими пальцами все еще теплая, а Погодин уже приглашает меня к себе? Я же не ошибаюсь?

— Ну да.

Слежу за его татуированной ладонью, которая скользит в волосы, возвращая блестящие пряди в идеальную прическу. Поза у Леши расслабленная, уверенная. Я же наоборот зажимаюсь.

Перечисляю отстраненно:

— Успеть на пары, отработать остаток смены в кальянной, вернуться домой к брату.

— Во сколько?

— При лучших раскладах в половину третьего.

— Он ведь не ждет тебя с работы обычно? Или мама тоже так поздно работает?

Неприязнь вытесняет все остальные эмоции, но я сохраняю ровный тон:

— Нет, он в это время спит.

— Хочешь, я тебя встречу?

Я отодвигаю недопитый кофе и уточняю:

— Чтобы отвезти — куда?

Погодин чуть сощуривается, но молчит. Видимо, рассчитывая на мою сообразительность. Тогда я наклоняюсь к Толику, целую его в гладкий лоб напоследок, потом поднимаюсь и вручаю Леше поводок.

Говорю:

— Жаль времени, потраченного на меня. И денег. Но мои планы корректировке не поддаются, я к незнакомым парням домой не езжу.

Начинаю уходить, но через пару шагов все же оборачиваюсь, чтобы сообщить через плечо:

— Толю обидишь, урою.