Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 109 – Анна Грин

— Саш, я знаю, что вам мешаюсь. Очень сильно мешаюсь. Если бы вы были более сговорчивы…

— Если бы я была более сговорчива, то мы бы с Рубеном вообще не развелись. — Заметила я холодно. — А ваши предложения неактуальны. Вам надо было это делать предложение Рубену до того, как я обо всем узнала, что вы исчезнете за определённую сумму. Сейчас — это неактуально. И да, на вашем бы месте я всеми возможными способами расстаралась Рубена привязать к себе как можно сильнее.

— Он не хотел детей. Его даже детьми не привязать.

А я вот здесь словила такой инсайд, что уходят от красивых, уходят от умных, уходят от состоятельных, уходят из семей, где есть много детей, от мало до велика. Поэтому в принципе делать ставку на мужика в этом мире бессмысленно. Мужик может куда-то исчезнуть, а вместе с ним и исчезнет гарант безопасности. Поэтому я уже привыкла рассуждать о том, что сама себе и принц, и конь. Я сама себе гарант безопасности. И то, что Лена для своих лет до сих пор не осознала этого — было прискорбно, было глупо.

— Мне не нужно ничего от Рубена. Уж подавно я не собираюсь проплачивать его спокойную жизнь. Хотите о чем-то с ним договориться — договаривайтесь. Рассуждайте так, что вы исчезнете из его жизни, и он сможет настрогать ещё с одной любовницей кучу хорошеньких, круглощёких Симоновых.

Я вытряхнула руки из её пальцев и пожала плечами. Поправила сумку на локте и двинулась к подъезду.

— Саш, вы не понимаете…

Да всё я прекрасно понимала. Девчонка обожглась. Девчонка не рассчитывала на то, что Рубен будет свиньёй. Она же как считала, что пока в статусе любовницы находится, он к ней такой довольный приезжает, потому что ему с женой плохо. А после развода выяснилось, что ему в принципе в этом мире плохо. Плевать на статус жены. Только раньше она находила оправдание его поведению в том, что у него там мигера где-то сидит на задворках, а сейчас она столкнулась с жёсткой правдой — он в принципе говнюк.

— Я всё понимаю, но и вы должны были понимать: влезая с ногами в чужую семью, никакого хэппи энда не будет.

Щёлкнул дверной замок, отрезая меня от его равноценной мне бабы.

Рубен

Я не понимал, чего Лена завизжала, огрев меня то ли вазой, то ли какой-то стеклянной фигнёй. Но суть была в том, что меня она-таки вырубила, причём настолько качественно и хорошо, что я пролежал на осколках черт пойми сколько времени. И очнулся я со звенящей болью в голове, что у меня перед глазами всё плыло и опять толкало вывернуть желудок наизнанку.

Я на корячках дополз до сортира и проблевался.

На этот раз водой.

Попытался свести мысли воедино.

А в квартире было подозрительно тихо. Слишком тихо для того, чтобы я мог подумать, что дети спят, Ленка спит.

Нет, ни черта.

Дёрнувшись, я попытался встать, но почувствовал головокружение, которое сносило с ног. Схватился за угол раковины, подтянулся, вгляделся в свою помятую физиономию.

Твою мать, это ж надо было так.

Ощупал затылок на предмет того, что она рассадила мне башку. Но нет, вроде всё было нормально. Значит, просто удар. Да с каких это пор просто удар мог уложить меня в обморок, наверное, до утра?

Я резко развернул руку, поворачивая часы: пять сорок пять.

По стеночке, держась за косяки, я вышел в зал и осмотрел пространство. Аурика не кричала, в комнате Захара было тихо. Я толкнул в его спальню дверь — пустая кровать, расправленная. Выдвинутые ящики комода.