Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 111 – Анна Грин

На встрече присутствовал тесть. Недовольный, бросающий на меня косые взгляды и мысленно спрашивающий, чего же это я на этот раз умудрился сотворить. Я не знал, в курсе ли он последних событий, которые у нас произошли с Сашей. Но понимал, что по головке меня не погладят, поэтому заранее готовился к тому, что хлебну дерьма.

Саша была собранной. И это раздражало, потому что казалось, что я потерял её и даже последние крупинки её чувств теперь закрыты от меня. Она надела маску железной леди и была в ней столь великолепна, что у меня сердце заходилось. Как вот этой женщине я мог изменять? А очень просто. От вседозволенности, от распутства. От чувства того, что никуда она от меня не денется. А она вот делась.

Я настолько привык к Сашке в нашем браке, что даже не отуплял, что она ведь та, которая наплюёт на всё, встанет и уйдёт. И когда переговоры пошли на второй круг, я взбесился. Мне и так было дерьмово, у меня и так перед глазами половина всего двоилась. Я встал и сказал своё веское слово о том, что хватит крохоборничать. Сейчас в формате передачи всех прав Сашке я видел тот факт, что я это передаю не какой-то женщине, которая мне чужая. Я это передаю не левому чуваку. Я это передаю своей семье, моим детям.

Да только, видимо, осознание шарахнуло меня слишком сильно. Потому что я не успел сделать и шага, как меня повело и повело так, что опять я встретился мордой с полом.

Осознанно пришёл в себя в больнице. Дёрнулся, пытаясь разобрать, что происходит. Но в этот момент в палату зашёл Гончаров:

— Рубен Савельевич, я обо всём договорился. Мы в клинике у Филиппа. Александра дала чётко понять, что пока вы не придёте в норму, вы отсюда не выйдете. У нас же с вами не будет конфликтов, правильно?

Рубен

До меня с трудом доходило, и я поморщился:

— Чем закончилось дело?

— Собственно, ничем.

Гончаров смотрел на меня со смесью раздражения и негодования. Как это так — его здесь оставили нянькой работать.

— Сколько меня будут здесь держать?

— Пока не стабилизируется состояние. Чуть попозже к вам подойдёт сам владелец клиники, и вы обо всём переговорите. Но на данный момент требования Александры заключаются в том, что пока вы не будете в достаточной форме для того, чтобы решать те или иные вопросы, вам не стоит покидать стены больницы.

Я поспешно кивнул:

— А что по поводу огласки?

— Не будет никакой огласки, Рубен Савельевич. Поверьте мне. Здесь вопрос очень деликатный, и мне удалось договориться о том, что никто никуда не будет ничего сообщать. И если серьёзно, вы могли сами приехать сюда до того, как упали в обморок.

Да только я падал в обморок не от того, что меня долбануло откатом после ранения. Я подозревал, что у меня просто сотряс. Дебильный, достаточно глупый, но сотряс. И Лена приложила к этому свою руку. Прям очень сильно.

Пришла медсестра, из-за этого нам пришлось прервать диалог с Гончаровым. Он, поспешно кивнув, вышел за дверь. Медсестра, нахмурившись, стала ставить мне капельницу:

— Что здесь?

— Витаминный коктейль и обезболивающее. Чуть позднее вас пригласят на дополнительное обследование. Всё происходит очень тактично, и у вас не будет никаких неприятных ощущений.

Но иголка всё равно вошла неприятно под кожу, и я тяжело задышал. А когда началась капельница, я понял, что меня слегка ведёт. Гончаров двоился перед глазами, и казалось, что он то и дело исчезал, хотя по факту он находился какое-то время в палате.