Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 99 – Анна Грин

— Послушай меня, девочка, ты ещё в зародыше не была, когда я предприятия нагибал и в мешках вывозил несговорчивых гендиректоров. — Савелий Игнатьевич прижал меня к стене и пальцами больно вцепился в плечо, продавливая под ключичной костью болезненную точку.

Но я смотрела на него ровным, прямым взглядом, не показывая, что, твою мать, он мне сейчас до лопатки всё проковыряет.

— Если ты не прекратишь сейчас устраивать этот цирк идиотов, я не посмотрю ни на что.

Пальцы второй руки больно вцепились мне в подбородок, сжали щёки, делая из губ “уточку”.

Я, не выдержав, резко качнула головой вперёд так, чтобы ударить в переносицу лбом. Савелий Игнатьевич дёрнулся, делая шаг назад, и посмотрел на меня, как на чумную.

— Вы что же думали, — зло произнесла я, стирая брезгливо остатки прикосновений со своего лица, — что со шлюхой со своей разговариваете? Или, может быть, вам показалось, что ваша любимая сноха вдруг стала девочкой по вызову и поэтому вы имеете право хватать её за лицо, дёргать за плечи и угрожать стоять? Вы хотя бы знаете, что такие, как я, которые в зародыше не были в момент, пока вы там кого-то вывозили в лесах, сейчас делают вещи пострашнее обычного бандитского разбоя.

Я сделала шаг вперёд, наступая на Савелия Игнатьевича. Я понимала, что перед таким, как он, ни в коем случае нельзя показывать слабость. Он будет бить и бить будет до тех пор, пока не разобьёт.

Такие, как Симонов-старший — это хуже, чем шакалы.

— Или, может быть, вы посчитали, что за столько лет в нашем бизнесе я была красивым приложением к вашему сыну? Вы хоть знаете, что у меня ни капельки не меньше возможностей, чем сейчас у вас? И давайте сделаем ставку: молодая дерзкая сука против старого брехливого кобеля. Кто кого, а, Савелий Игнатьевич? — Я оскалилась, глядя на него исподлобья. Провела языком по нижней губе и, поддавшись звериному бешенству, качнулась вперёд и резко клацнула зубами.

— Больная тварь! Таких стрелять надо. — Холодно произнёс свекор.

В этот момент распахнулась дверь кабинета, и зашло двое охранников.

— Уберите, пожалуйста, — медленно произнесла я, усмехаясь, — господина Савелия Симонова. Он дорогу забыл. Возраст всё-таки.

На меня бросили холодный, ледяной взгляд, который говорил о том, что я за свой язык поплачусь.

Мне было плевать.

Ломать он меня вздумал!

Крошить!

Позвоночник в нескольких местах перебить!

Клоп кентервильский!

Да только он не понимал, что мертвецам плевать: кто ещё претендует на их кости. Его сын сломал несколько ночей назад. Вот там я билась в агонии, а сейчас, простите, у меня ничего святого нет.

Когда за свёкром закрылась дверь, я тяжело вздохнула и набрала свекровь.

— Здравствуй, Саша.

— Здравствуйте. Я очень рада вас слышать. Простите, что не отвечала. Немного занята была. То одно, то другое.

— Да нет, всё хорошо. Я просто переживала, не знала, если честно, что у тебя происходит. Боялась, что вдруг Савелий…

— О нет, не переживайте. С Савелием Игнатьевичем мы только что закончили прекрасный диалог.

— Он угрожал, что ли? — Быстро произнесла свекровь, и я посмотрела в окно кабинета.

— А знаете, у меня к вам есть такое интересное предложение: вы уже определились с адвокатом, который будет вести ваш бракоразводный процесс?

— Саш, да мне ничего не надо. Мне абсолютно ничего не надо. Я просто хочу уйти. Я просто хочу получить развод. Пусть он живёт, как хочет. Хочет — пусть её в мой дом приводит. Пусть этот дом будет разорён мстительной стервой, которая наконец-таки заняла своё законное место возле моего мужа. Мне без разницы.