Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 101 – Екатерина Мордвинцева

Мы приехали к Татьяне Ивановне и Сергею Петровичу первыми. Они встретили нас на пороге — постаревшие, уставшие, но с улыбками.

— С Новым годом, — сказала Татьяна Ивановна, обнимая меня. — С Новым годом, девочки. С Новым годом, Андрей.

— С Новым годом, — мы обняли её.

Мы прошли в квартиру. Всё было как раньше — те же стены, те же фотографии, тот же запах выпечки. На полке стояла фотография Маши — улыбающаяся, живая, настоящая.

Я подошла к ней, остановилась.

— Здравствуй, Маша, — прошептала я. — С Новым годом. Мы тебя помним. Мы тебя любим. Мы тебя ждём.

Сзади подошла Кристина, встала рядом.

— Она бы радовалась, — сказала она. — Видеть нас всех вместе.

— Радовалась бы, — я кивнула.

Мы сели за стол. Татьяна Ивановна налила чай, поставила пирог. Мы говорили о том, что было, что есть, что будет. Не о боли — о жизни.

— Оленька, — Татьяна Ивановна посмотрела на меня. — Я хочу извиниться перед тобой.

— За что? — я удивилась.

— За тот разговор, — она опустила глаза. — Я была не права. Ты имеешь право на счастье. Маша бы этого хотела.

— Татьяна Ивановна, — я взяла её за руку. — Вы не должны извиняться. Я понимаю вашу боль. Я всегда понимала.

— Я знаю, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Но я всё равно прошу прощения. И я рада, что ты не одна. Что у тебя есть Андрей. Что ты... что ты живёшь.

— Я живу, — я кивнула. — И я буду жить. Ради неё. Ради всех.

Мы обнялись, и я чувствовала, как её слёзы падают мне на плечо. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения.

От родителей Жени и Даши мы уехали только к вечеру. Уставшие, но спокойные. Мы сделали то, что должны были сделать. Мы были вместе. Мы помнили. Мы жили.

Вернувшись домой, мы сели на кухне, пили чай, смотрели на снег за окном. Андрей сидел рядом, держал меня за руку.

— Оль, — сказал он. — Ты сегодня молодец.

— Почему? — я удивилась.

— Потому что ты сделала то, что боялась сделать год назад. Ты пришла к ним. Ты говорила с ними. Ты не сбежала.

— Я больше не убегаю, — я посмотрела на него. — Я устала убегать.

— Это правильно, — он поцеловал меня в висок. — Оставаться — это правильно.

Мы сидели на кухне, и я думала о том, как много изменилось за два года. Как из боли и отчаяния выросло что-то новое. Как я научилась жить. Как я позволила себе быть счастливой.

— Девочки, — сказала я, глядя на подруг. — Я хочу вам кое-что сказать.

— Что? — Кристина подняла голову.

— Спасибо вам. За то, что вы есть. За то, что держались. За то, что не дали мне сойти с ума. За то, что научили меня, что можно ждать и жить одновременно.

— Оль, — Инга обняла меня. — Мы же подруги. Мы всегда будем вместе.

— Всегда, — я обняла её в ответ.

Мы сидели на кухне, и за окном падал снег. Крупный, белый, засыпающий город. Начинающий новый год. Новую жизнь.

Я закрыла глаза и позволила себе будущее.

Не вместо прошлого.

Вместе с ним.

С памятью, с надеждой, с любовью.

С ним.

Конец эпилога

# ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Самолёт так и не нашли.

Поиски то возобновлялись, то приостанавливались снова. Находили обломки, которые оказывались не теми. Появлялись версии, которые не подтверждались. Шли годы, но ответов не было.

Надежда не умерла. Она жила в сердцах тех, кто ждал. В сердцах родителей, которые каждое утро проверяли новости. В сердцах подруг, которые собирались вместе и помнили. В сердцах всех, кто не сдавался.