Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 104 – Екатерина Мордвинцева

Но зеркало уже стало обычным. В нём отражались только мы — четыре растерянные женщины в пижамах, с мокрыми щеками и распахнутыми глазами.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. В голове крутились их слова, их голоса, их лица.

«Мы живы».

«Мы нашли своё счастье».

«Живите. Будьте счастливы».

Тишина стояла такая, что я слышала, как тикают часы на кухне. Потом Инга медленно опустилась на пол, прислонилась к стене.

— Это было?.. — начала Кристина и не закончила.

— Было, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я чувствовала себя. — Мы все это видели. Слышали.

— Они живы, — прошептала я, и эти слова, которые я так долго боялась произнести вслух, наконец вырвались наружу. — Они там. У них всё хорошо.

— И они счастливы, — добавила Инга, и слёзы текли по её лицу, но она улыбалась. — Они нашли своё счастье.

Я посмотрела на неё. На Ингу, которая всегда была нашей опорой, нашей «тяжёлой артиллерией», нашу самую сильную и самую уязвимую. На её лицо, которое наконец перестало быть напряжённым. На её глаза, которые наконец-то могли плакать не от боли.

Мы стояли в коридоре, глядя на зеркало, которое уже ничем не отличалось от обычного. Обычное старое зеркало, в котором мы смотрелись тысячу раз. Но теперь я знала: оно хранило тайну. Оно было мостом между нашими мирами.

А потом я рассмеялась — сквозь слёзы, сквозь дрожь, сквозь всё, что копилось два года. И Инга засмеялась, и Кристина, и Лера.

Мы обнялись, четыре оставшиеся, и смеялись, и плакали, и не могли остановиться.

— Они живы, — повторяла я, уткнувшись Инге в плечо. — Живы и счастливы.

— И мы теперь знаем, — Кристина вытерла слёзы. — Нам не нужно больше ждать. Мы можем просто… жить.

— Жить, — кивнула я. — Как они и хотели.

Мы вернулись в комнату, зажгли свечи, открыли новую бутылку шампанского. За окном уже светало, и снег падал крупными хлопьями, укрывая город белым одеялом. Я смотрела на ёлку, на огоньки, на лица подруг, которые больше не были печальными, и чувствовала, как внутри разливается тихая, глубокая радость.

Они живы. Они счастливы. И мы будем жить. За них. За себя. За всех, кто нас любит.

Я взяла телефон, открыла наш чат. Тот самый, который мы создали в первый день. Где мы писали им, зная, что ответа не будет. Я смотрела на последнее сообщение, отправленное год назад, и улыбнулась.

Я написала:

«Девочки, я знаю теперь. Вы живы. Вы счастливы. И я отпускаю вас. Не потому, что перестала любить. А потому, что люблю так сильно, что хочу, чтобы вы были там, где вам хорошо. А мы будем здесь. И будем жить. Всегда ваши».

Я отправила сообщение. Зная, что ответа не будет. Но теперь это не имело значения. Потому что я знала. Они живы. Они счастливы. И мы — тоже.

Я убрала телефон, подошла к столу. Подруги ждали меня.

— За них, — сказала я, поднимая бокал.

— За них, — ответили они.

Мы выпили, и шампанское снова побежало пузырьками, согревая изнутри. За окном падал снег, ёлка сияла огнями, и мне казалось, что в каждой снежинке — их смех, их голоса, их любовь.

— Оль, — Кристина посмотрела на меня. — Ты позвонишь Андрею? Расскажешь?

— Утром, — я улыбнулась. — Пусть спит. Он заслужил спокойную ночь.

— Он вообще многое заслужил, — Инга усмехнулась. — Терпеть тебя столько времени.