Книга Ищу Деда Мороза, страница 16 – Любовь Перуница

Мой личный адский котёл приобрёл новые уровни наказания. Это уже не просто история про выплату долга. Не то, что навязали извне. А то, что возникло изнутри. Я был здесь не потому, что разбил её машину. Я был здесь потому, что не могу быть нигде больше, кроме как с ней. Не могу и не хочу.

Суббота. Утро. Темно.

Сознание пробивается сквозь сон как через толщу воды. Я ещё не открываю глаза, но уже понимаю — это не моя квартира. Воздух другой. Не пахнет моими духами и кондиционером для белья. Стойкий запах книжной пыли. А ещё мужским дезодорантом с лёгким оттенком хвои и чем-то ещё, что я не могу опознать.

Пытаюсь сообразить, где я и как здесь оказалась. Вспоминаю последнее: офис и что мне было плохо. Разговор с компанией по вывозу мусора… Потом темнота, жар и бред. Голова раскалывается.

Я лежу с закрытыми глазами, пытаясь незаметно ощупать себя пальцами под одеялом. Брюки? Нет. Трусы? Есть, но не мои. Лифчик? Нет. Футболка? Нет. О боже!

Я почти голая. Под одеялом на мне только мужские боксеры. Сердце начинает колотиться где-то в горле.

Так. Спокойно, Ксюша. Дыши. Ты не помнишь ничего плохого. Ничего, кроме головной боли в офисе и ощущения, что ты медленно тонешь. Во рту — сушняк, будто я всю ночь жевала песок. Губы потрескались. Тело ломит, мышцы ноют, как после марафона. Но это не мышечная усталость от… а другая. Вроде бы.

Я осторожно приоткрываю один глаз.

Темно. Но не полностью. Свет уличного фонаря пробивается сквозь щель в неплотных шторах, выхватывая из мрака контуры. Комната не моя. Строгие линии, много книжных полок до потолка. Стул у окна. На столе рядом с кроватью — стакан с водой, термос, упаковка таблеток и термометр.

Приподнявшись на локтях, осматриваюсь смелее. В углу комнаты ритмично на полу двигается тень, тяжело дыша. Кирилл отжимается. Невозможно не залипать на движения его мощных рук, спины. Встаёт и встречается взглядом со мной.

Понимаю, что одеяло соскользнуло с моей голой груди. Быстро прикрываюсь рукой.

Все события ночи возвращаются обрывками. Его прикосновение ко лбу. Руки, которые подхватили меня. Голос, твёрдый и чёткий: «Нет. Это Кирилл. Ты заболела. Пей». И стакан воды, и таблетка, и чувство безопасности, когда я утонула обратно в сон.

Он привёз меня к себе. Уложил в свою кровать. Раздевал? Смутно припоминаю прикосновения к мокрому от пота телу и протирания полотенцем. Меня передёргивает от стыда и странной неловкости. Сам Дед Мороз ухаживал за мной. Этот циник, этот брюзга, который ненавидит всё живое. Как оказывается, только с виду.

Мы продолжаем смотреть друг на друга, и я понимаю, что совсем не могу отвести от него глаз. Кто же мог подумать, что под бесформенным свитером с рубашкой скрывается такое роскошное тело. Прокаченные грудные мышцы. Большие бицепсы и предплечья, увитые выраженными венами. Крепкий торс. От пупка вниз идёт дорожка тёмных волосков прямо по направлению к паху. В спортивных штанах, свободно спущенных на бёдрах, чётко выделяется эрекция.

Поспешно отвожу взгляд, решаюсь пошевелиться. Осторожно приподнимаюсь, придерживая одеяло одной рукой. Спина и плечи обнажаются. В комнате прохладно. Я тянусь к стакану с водой. Рука дрожит.

— Не двигайся резко.

Его голос звучит хрипло от долгого молчания.