Книга Супружеская бизность, страница 25 – Любовь Перуница

Она не обернулась. Я подошел ближе, положил руку ей на плечо. Она вздрогнула и сняла наушник, но не глядя на меня.

— Как дела? — спросил я, чувствуя себя идиотом. Ритуальный вопрос, который никого ни к чему не обязывает.

— Нормально.

— Уроки сделала?

— Да. — Буркнула недовольно дочь, не глядя на меня.

— Может, сходим куда? В кино? Или просто погуляем? Ты раньше любила гулять со мной. — я пытался поймать ее взгляд, но она упорно смотрела в экран.

— Не хочу. У меня дела.

— Какие дела? — в голосе прозвучало раздражение, которого я не сдержал.

Она, наконец, повернулась ко мне. Ее лицо было каменным.

— Учеба. Проект. Или ты хочешь, чтобы меня снова в полицию забрали, раз мне больше нечем заняться? Чего тебе надо?

Нда, такое «общение» с дочерью ни к чему не приведет. Только усугубит.

Слова про полицию ударили больнее, чем отказ клиентов. Я видел в ее глазах усталость и разочарование. Но абсолютно не понимал, чем заслужил его.

— Полина, я просто хочу поговорить.

— А я — нет. — Точка. Вердикт.

Она снова надела наушники. Разговор был окончен.

Я стоял посреди ее комнаты, чувствуя себя абсолютно чужим. Чужим в доме, который построил своими руками. Чужим для дочери, ради которой, как я себе внушал, и крутил это бизнес-колесо.

Заходя в кухню, я поймал на себе взгляд Элины. Она молча смотрела на меня, и в ее глазах я прочитал то же самое, что только что видел у Полины: «Мы теряем тебя. И ты теряешь нас».

Ощущение зыбучих песков, которые меня глубоко затягивают.

«Ну всё не так уж и плохо, правда? Я жива, здорова. Мои дети живы и здоровы. Это пройдёт. Всё пройдёт», — примерно такие фразы я повторяю вот уже три дня в своей голове каждое утро, пока лежу с закрытыми глазами в постели.

«Я же должна себя любить», «Всё наладится, и будет хорошо» — очередной самообман? Нет, просто если я повторяю что-то такое жизнеутверждающее, мне становится сильно легче и проще воспринимать этот мир с его обстоятельствами.

Сегодня много дел, и я снова должна бороться за своих детей. Каждая мать ведь это делает, правда? Борется за свою семью, но никто этого не видит и не ценит.

А ведь утро и правда неплохое выдаётся! Егор всё ещё спит, и я даже могу тихонечко проскользнуть в туалет, сделать привычную рутину.

Да! Решено!

Никакой армагеддон не пошатнёт мою психику! Сегодня всё будет хорошо.

Накинув халат на свободную пижаму, я аккуратно выползаю в кухню-столовую, где уже суетятся Полина и Артём.

— Доброе утро, дети! Отец уже уехал?

— Да, мама, — недовольно буркнула Полина. — Только что вышел. Просил передать, что сегодня ему кто-то звонил, но из-за бубнежа Артёма я ничего не разобрала. Вы сами там как-нибудь разберитесь. Ок?

— А я что? — встрял Артём обиженным голосом. — Я повторял теорию по геометрии. Сегодня грозились к доске вызвать.

— Ладно, ладно, разберёмся.

Иду в комнату к Алисе, которая ну ни в какую не хочет просыпаться. Тормошу и зацеловываю, пока доча не начинает открывать свои глазки. Пока растормошила и помогаю одеться, слышу, как свекровь что-то выговаривает детям.

На кухне картина маслом!

Разлитое молоко, крошки. Посуда разбросана. Дети стоят, виновато потупив взгляд, пока Клара Павловна выговаривает за какое-то прегрешение, хотя я совсем не вижу, за что ругать.