Книга Супружеская бизность, страница 33 – Любовь Перуница

Когда детей развезли, молча сидели в машине. нужен настрой, но слова никак не шли.

Первая остановка — школа Полины. Классный руководитель и завуч по воспитательной работе, уже в курсе ситуации, приняли в кабинете завуча. Характеристика оказалась сухой, но справедливой: «Девочка способная, но замкнутая, в последнее время успеваемость снизилась, были конфликты». Слушали, кивая, и ловили себя на мысли, что впервые с супругом сидим на такой встрече вместе. Андрей задавал вопросы о программе, а меня интересовала психологическая помощь в школе.

Потом — сад Алисы. Воспитательница говорила о её общительности, но упомянула и недавнюю драку. «Девочка очень чувствительная к атмосфере в семье», — мягко добавила она, и мне захотелось провалиться сквозь землю. Андрей молча положил руку на колено — жест поддержки, которого не было годами.

Последней была гимназия Артёма. Учительница похвалила его изобретательский ум, но пожаловалась на рассеянность и забывчивость домашних заданий. Каждое слово ложилось новым грузом.

С папкой, полной этих безрадостных, но честных документов, мы поехали в опеку.

Долгое ожидание в очереди. Рядом сидели такие же люди. Вот только с разницей. Справа — опухшая женщина, явно пьяная, с отталкивающим видом и запахом. Слева — мужчина с жуткой ссадиной на щеке, будто после драки, в мятых, видавших виды вещах.

Как тут оказалась я, предприниматель, женщина образованная, в одном ряду с малоимущими и страдающими алкоголизмом?

Наконец нас вызвали.

Кабинет Элеоноры Марковны Звонарёвой встретил серостью и холодом. Она просмотрела характеристики, не меняя выражения лица.

— Ситуация, — начала она, откладывая последний лист, — не терпит отлагательств. Дети демонстрируют признаки психологического неблагополучия, напрямую связанного с обстановкой в семье. Условия проживания, зафиксированные вчера, недопустимы.

Андрей хотел что-то сказать, но она подняла руку.

— Даём вам срок. До начала декабря. Три месяца.

Воздух вырвался из лёгких, словно от удара. Три месяца.

— В течение этого времени, — продолжила она, глядя то на одного, то на другого, — вы должны:

· Полностью устранить все нарушения в квартире, касающиеся безопасности и чистоты помещения.

· Предоставить положительные характеристики из учебных заведений, отражающие стабилизацию поведения и успеваемости детей.

· Регулярно посещать семейного психолога и предоставлять отчёты о динамике.

· Обеспечить стабильность финансового положения семьи.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в самое нутро.

— Если по истечении трёх месяцев комиссия не увидит кардинальных положительных изменений, вопрос будет передан в суд с ходатайством об ограничении вас в родительских правах и помещении детей в государственные учреждения.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Слышался только бешеный стук собственного сердца. «Государственные учреждения». Полина, Артём, Алиса, Егор… в приюте?

Андрей сидел неподвижно, челюсть плотно сжата. По виску пульсировала жилка.

— Мы всё исправим, — прозвучал его голос, низкий, но твёрдый. — Вы получите всё, что требуется.

— Посмотрим, — сухо ответила Звонарёва. — Моё дело — обеспечить безопасность ваших же детей.

Вышли на улицу. Сентябрьское солнце светило беспощадно ярко, контрастируя с внутренним мраком. Стояли у подъезда, и я ждала, что Андрей снова уйдёт. Сбежит в работу, в свои проекты, оставив разгребать этот ад в одиночку.