Книга Супружеская бизность, страница 30 – Любовь Перуница

— Тебе нужна помощь. Я могу тебе помочь?

— О, ты вспомнил, что ты муж и отец? — ее ядовитые слова прожигали дыры в моей броне из спокойствия и хладнокровия. — Хочешь помочь⁈ Избавь наш дом от своей матушки.

— Не придумывай то, чего нет. Она тоже хочет как лучше. Что мама делает не так? Какие у тебя претензии?

Элина только открыла рот, как щелкнул замок. В дверь вкатывает коляску с Егоркой моя мать.

Сын плачет. Мама пытается его успокоить, качая коляску так, будто это аттракцион. Аж самому за него страшно стало.

— Ради бога! Не нужно его так трясти! — Элина, моментально переключившись, выхватывает сына из коляски, прижимая к себе.

— А что такое? Почему он не успокаивается? Приучили к рукам! Избаловали! А я отдуваться должна. Нет, милые мои, у меня спина больная, я тяжести не могу поднимать.

— Так может, вам пойти домой, спину полечить? — жена бросила на меня многозначительный взгляд и прошла в спальню.

Понимаю — с матерью разбираться придется самому. Благо, молчать она не умеет.

— Знаешь, сынок, твоя Эля очень капризна. Я и кашу детям приготовила, и с Егором погуляла. А ей всё не так. Дети, вон, колбасу из холодильника таскают. Это ж не еда!

Ну вот, понеслось. Остается только слушать.

— И вообще, Андрюша, я тебе давно твержу: женщина должна сидеть дома. Детьми заниматься, бытом.

— Мама, видь уже края! Я тебя предупреждаю…

— Нет, сынок, это я тебя предупреждаю. Если так пойдет дальше, вы точно разведетесь, а страдать-то дети будут! — она яростно машет кулаком, но тут же оседает на стул, хватаясь за сердце. — Ох, дай водички… Все из-за вас нервничаю, нервничаю! А вы ничерта не цените!

И как ее после этого выгнать? Как что-то выговаривать?

Тем временем из спальни выходит Элина — судя по всему, легко уложила сына. Стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает за этой картиной.

— Мама, а может, вам все-таки домой? Там и тонометр под рукой, и дети не доставляют хлопот, да и лекарства от сердца все на месте. — Слова Элины звучат язвительно, но чертовски правдиво. И, не скрою, мне бы тоже хотелось выдворить матушку, как бы сильно я ее ни любил. Так легче дышится.

— Вот еще! И бросить детей на вас, бестолковых? Дети же страдают, пока вы в крутых бизнесменов играетесь! А таблетки у меня всегда с собой, я без них никуда.

— Разумеется, всё своё ношу с собой. И самовар, и пряники, — недовольно бурчит Элина так, что слышу только я.

— Что?

— Ничего, — громче отвечает она. — Милый, могу я тебя, такого бесценного, украсть на минуточку?

Мы проходим в комнату Полины, и Элина притворяет дверь.

— Так, Серебров. С этим надо что-то решать! Твоя мать меня сегодня подставила по полной программе! Она налила мне какой-то бодяги, от которой я выглядела как алкоголичка и пахла соответствующе. На самом деле я просто ревела все утро, а она под предлогом успокоительного влила в меня какую-то настойку.

Да, запашок так себе. А я-то думал, от матери тянет.

— Она старается помочь. Просто нужно объяснить ей, как это делать правильно, чтобы помогало лично тебе. Мешает она тебе, а разгребать должен я?

— Да! Она твоя мать! Но мне не нужна ее помощь! Мне нужен ты! Отец моих детей.

— Что-то я сегодня не увидел радости и благодарности за то, что пришел пораньше тебя выручать. — Я начинал закипать.