Книга Супружеская бизность, страница 60 – Любовь Перуница

Полина поднимает на меня глаза. В них — боль, усталость испуг. Как ни странно, я не вижу вызова и обычной подростковой непримиримости.

— Мы хотели вас помирить, — шепчет она.

— Что?

— Я копила деньги на подарок. Думала, если мы купим что-то красивое, вы с папой перестанете ругаться. А эти двое… — она кивает на Артема и Алису, — увязались. Мы в ТЦ пошли, хотели выбрать, потом мелкие потянули меня на мультфильм. А потом нас охранники… и полиция в итоге…

Я смотрю на неё и не верю своим ушам. Моя вечно угрюмая, колючая Полина, которая, как я думала, ненавидит весь белый свет, копила деньги, чтобы подарком помирить родителей?

— Поля, родная моя… — голос срывается.

— Просто вы всё орёте и орёте, — её голос дрожит. — И папы нет, и ты злая. Мы думали, если подарим что-то, вы вспомните, что любите друг друга. Глупо, да?

Я прижимаю её к себе, свободной рукой, вместе с Егором, и мы стоим так втроём — я, Полина и спящий малыш. Рядом Андрей обнимает Артема и Алису. Никто не плачет. Мы просто стоим, впитав эту ночь, этот страх, эту боль и эту странную, горькую нежность.

— Домой, — говорит Андрей тихо. — Поехали домой.

Я киваю. Сил нет спорить. Да и не хочу. Внутри — только пустота и странное чувство, что мы всё ещё семья. Разбитая, искалеченная, но семья.

Мы садимся в машину. Дети засыпают почти мгновенно, прижавшись друг к другу на заднем сиденье. Андрей ведёт медленно, осторожно. А я смотрю в окно на пустые улицы и думаю о том, как близко мы были к краю. И о том, что нас удержали наши дети.

Утро какое-то странное, слишком тихо.

Обычно по утрам дом гудит — кто-то кричит, кто-то ищет носки, Артём хлопает дверями, Алиса спорит с Полиной из-за девчачьих штучек. Сегодня все двигаются осторожно, будто боятся что-то задеть.

Я стою у окна с кружкой кофе и смотрю во двор. Кофе уже давно остыл, но я всё равно держу кружку в руках — просто чтобы чем-то занять пальцы.

Элина возится у плиты.

Полина сидит за столом и медленно размешивает кашу. Не ест — просто гоняет ложкой по тарелке.

— Ешь нормально, — говорит Элина.

Голос у неё усталый. Несмотря на относительно спокойную ночь, напряжение, испытанное накануне, сказывается.

Старшая дочь пожимает плечами.

— Я ем.

Никто не смотрит друг на друга.

События вчерашней ночи всё ещё подвешены в воздухе. Полиция, вопросы, травма, дети, которые смотрят на нас так, будто мы должны объяснить, что происходит с их жизнью. А мы и сами не знаем ни черта.

Телефон на столе начинает вибрировать.

Жена смотрит на экран и сразу понимает, кто это.

Осторожно берёт трубку.

— Да… Понятно… Хорошо.

Кладёт телефон и несколько секунд молчит. Но я уже знаю. Я ждал их звонка.

— Опека?

Она кивает.

— Нам нужно быть сегодня в одиннадцать. — Пожимает плечами. — Быстро они, однако, когда не надо…

Полина поднимает голову.

— Меня тоже вызвали?

— Нет, — говорю я слишком резко. — Тебя никто никуда не вызывает.

Полина снова смотрит в тарелку.

Я чувствую, как внутри поднимается раздражение на всё сразу: ситуацию, себя, дом, который окончательно перестал быть семейным гнездом.

* * *

Кабинет опеки я помню, мы уже были здесь. Тогда всё казалось формальностью, чем-то далёким. Это всё было не про нас. Думал пронесёт, думал запугивают.