Книга Супружеская бизность, страница 61 – Любовь Перуница

Сейчас — нет.

Каким я был дураком, что не отнёсся с полной серьёзностью ситуации.

Инспектор сидит за столом и листает папку.

— Проходите.

Мы садимся напротив.

Звонарёва не торопится говорить. Перелистывает бумаги, делает какие-то пометки.

Я чувствую, как Элина рядом едва заметно перебирает руками ткань брюк на бедре. Она так делает, когда нервничает.

Наконец, инспектор поднимает глаза.

— Ситуация у вас сложная.

Я киваю.

— Мы понимаем.

Она смотрит на меня внимательно.

— Правда, понимаете?

Я ничего не отвечаю.

Эльвира Марковна кладёт перед нами несколько листов.

— Первое обращение: кража и вызывающее поведение. Второе происшествие: дети разгуливают в позднее время по торговому центру без сопровождения. Жалоба из школы на регулярные драки и неуспеваемость. Мне продолжать? Перечислять можно долго…

Она говорит спокойно, без эмоций, но от этого только хуже.

— Это была глупость. Они просто пошли подождать в соседний торговый центр, хотели отвлечься от больничных стен, пока мы были с младшим сыном в травмопункте.

Инспектор качает головой.

— Их нашли сотрудники полиции! Одних после 22:00! Это очень строгий проступок, и вопросы здесь только к вам.

В кабинете становится тихо.

Я пытаюсь держать голос ровным.

— Мы разберёмся с этим.

Звонарёва смотрит на меня несколько секунд.

— Вам нужно не разбираться. Ситуация выходит из-под контроля, и если ранее и можно было отделаться парой проверок, то сейчас уже мы вынуждены принять более серьёзные меры. — Она закрывает папку. — Ваше дело находится на контроле у комиссии.

Элина поднимает голову.

— Что это значит?

Инспектор отвечает сразу.

— Это значит, что при обнаружении дополнительных происшествий материалы будут переданы в суд.

Я сначала даже не понимаю.

— В суд?

— Да.

Элина спрашивает тихо:

— И что тогда?

Инспектор смотрит на неё прямо.

— Тогда суд будет решать вопрос об ограничении или лишении вас родительских прав.

То, что нам озвучивают тяжело осознать.

Я чувствую, как в груди что-то холодеет и в то же время всё клокочет от гнева.

— Подождите, — говорю я. — Наши дети живут в нормальной семье, в нормальных условиях. Это какой-то бред, мы же не наркоманы или алкоголики!

— Тем не менее — отвечает она спокойно, разводя руки. — Но сейчас мы видим системную проблему. Решать её вам. Или продолжать пребывать в своих иллюзиях о том, что всё в порядке.

Я смотрю на папку на её столе.

Элина говорит:

— Мы всё исправим, только скажите нам, как можно улучшить ситуацию. Я на всё готова!

Инспектор вздыхает.

— Какая интересная формулировка… — Стреляет в меня взглядом. — Я очень рассчитываю на то, что вы оба проявите сознательность. Поверьте, мне не доставляет удовольствие изымать детей из семей. — Она снова открывает папку и делает запись. — Мы снова осмотрим ваш дом, на предмет устранения замечаний. Получим характеристику от вашего семейного психолога. Также запросим справки из школы и сада. Будет всё хорошо — обойдёмся предупреждением. Будет серьёзный инцидент — передаём дело в суд.

Я спрашиваю:

— Что считается серьёзным?

Она отвечает коротко:

— Всё.

Мне вдруг хочется засмеяться от абсурдности. Но я не смеюсь, не до шуток, просто киваю.

— Понятно.

Она закрывает папку.

— Тогда работайте над ситуацией.

Разговор закончен.

* * *