Книга Неподходящая, страница 34 – Юлия Резник

Батя, как и всегда, задает интересующий его вопрос прямо в лоб. Только на этот раз он звучит непривычно расплывчато.

— Да. Считаю, что да.

— Не замечал странностей в отделе?

— В каком именно?

— В договорном.

— Новиков работает стабильно, – пожимаю плечами.

— А дочь Саттарова?

Бля. А я ведь жопой чуял, к чему мы в итоге придем. Одно непонятно. Откуда у отца возник интерес к Лейле? Она работает почти месяц, и за все это время он ни разу не интересовался ее судьбой. И почему теперь у меня так муторно на душе, словно кто-то полез грязными руками туда, куда мне самому лезть страшно?

— А что она? Новиков ей доволен.

— Доволен, значит? – отец проводит ладонью по щеке. – Хм…

— Может, расскажешь, что случилось?

— Я так понимаю, у нее нет доступа к конфиденциальной информации? – батя сощуривается.

— Нет, конечно. Я что, дебил?

— Зря ты ее вообще взял, – морщится он.

— Недавно ты был другого мнения, – парирую я. – Что изменилось?

— Как бы нам Хасан опять проблем не подкинул.

— А Лейла тут при чем? Они с отцом на ножах.

— Уверен?

— У меня хватает оснований так думать, – уклончиво замечаю я.

— И что же это за основания?

Твою мать. Ведь так сразу и не расскажешь.

— Я за ней приглядываю. Тоже ведь настороже, – развожу руками.

— Это хорошо. Потому как… Угадай, кто вышел со мной на связь?

— Хасан? – недоверчиво вздергиваю брови.

— Именно.

— И что он хочет на этот раз?

— В душе не е… – отец осекается. Я закусываю щеку, чтобы не улыбнуться. В этом тоже ощущается влияние матери – в том, как старательно он фильтрует базар.

— Ну, что-то же он говорил?

— Предлагал встретиться. – Отец откидывается в кресле и переводит задумчивый взгляд в окно.

— А ты что?

— Согласился. Какие варианты? Если он заготовил очередную подлянку – лучше быть к этому готовым. – Отец постукивает пальцами по столу. – Впрочем, Хасан обронил, что не хочет больше войны.

— Может, старик просто устал? Возраст не тот. Ему сколько?

Отец усмехается:

— Войны утомляют всех. Но Хасан – не тот, кто так просто уступит. Будь начеку. Особенно с его дочерью.

— Что бы ни задумал Саттаров, Лейла здесь ни при чём. Она старается, работает. И практически не отсвечивает, – говорю я, сам толком не понимая, на кой черт за нее впрягаюсь. Почему так часто думаю о ней? Прокручиваю в голове наши встречи и разговоры. С какой стати я вообще её помню? Лицо, голос, даже ее интонации в моей голове живут какой-то своей непонятной мне жизнью.

Предположение о том, что я заинтересовался ей как мужчина, отметаю сразу, как абсолютно несостоятельное. Эта девушка совершенно не подходит для разового перепиха. А ничего другого я ей предложить не могу. Так что, скорее всего, дело в том, что в ней я чувствую какую-то… червоточину. Один в один как ту, что сам прячу от чужих глаз. Это нас с ней роднит. И помимо воли сближает. Черт!

— Надеюсь. Но ты всё равно наблюдай. На всякий случай. Я слишком хорошо знаю этого старика. Пока мы не поговорили – от него можно ждать чего угодно.

— Принято, – киваю я. – Присмотрюсь к ней повнимательнее.

— Ну, тогда у меня все. Хорошего дня, сын.

Я поднимаюсь, коротко обнимаю отца в ответ на его порыв и выхожу. Но осадок все равно остаётся. Что-то в этом разговоре не даёт мне покоя. Мне ужасно не нравится и то, что я чувствую ответственность за эту девушку, и то, что в принципе так часто о ней думаю.