Книга Неподходящая, страница 6 – Юлия Резник

— Я на собеседование.

В этот момент дверь в приемную снова распахивается, и в нее стремительным торнадо влетает здоровенный такой шкаф. Не знаю, сколько этот мужик в плечах. Но, кажется, теперь я в курсе, для кого придумали выражение «косая сажень». В одной руке у него телефон, под мышкой в другой зажаты какие-то папки. Он ни на кого не смотрит, продвигаясь вперед. словно ледокол. Говорит негромко. Но я от каждого его слова все сильнее вжимаю голову в плечи.

— Ты мне сейчас серьёзно это говоришь? – пауза. – То есть ты решил, что я должен узнавать о задержке с «ОушенКарго» от клиента? – и снова он на короткий миг замолкает, давая слово бедолаге на том конце связи. – Нет, давай без «мы думали». Вы не думали. Вы усугубляли. Контейнеровоз стоит три дня. Клиент выставил претензию. Ты сам будешь объяснять, почему мы теряем деньги. Юра, мне до звезды твои оправдания! Какого черта я должен был тащиться в СВХ, где меня отымели, как портовую шлюху?!

— Что такое СВХ? – тихонько спрашиваю у блондинки, неотрывно наблюдая за прошедшим к себе в кабинет незнакомцем.

— Склад временного хранения, – поясняет та и, видя, что понятнее мне не стало, добавляет: – Это специальная зона на таможенной территории, где хранят грузы, пока идёт оформление документов, проверка, досмотр, и все такое.

— А-а-а, – глубокомысленно протягиваю я. Между тем мужик заканчивает разговор. Откидывает телефон. – Так меня будет собеседовать он?

— Ага.

— Капец.

— Да ладно тебе, – улыбается блондинка, – Адам классный. Если не косячить.

Адам? Что-то щелкает в голове, но я не придаю этому значения. Ведь Адам – вполне распространенное имя среди наших. То, что у Байсарова так звали сына от первого брака, которому я даже однажды была представлена – вообще ничего не значит. Тот был тощий, как и отец, парень. Этот же… Монументальный, словно сам Кавказ, мужик. Заросший бородой едва ли не до бровей.

— Адам Вахидович, к вам тут на собеседование.

— А, да. Ч-черт. Совсем забыл. Пусть зайдет.

Вахидович?! То есть это все-таки Байсаров-младший? Извините, а куда делся мальчик, которого я знала?!

Паника взбивает кишки будто в блендере. К глотке подкатывает тошнота. Моя реакция необъяснима. С этим мужчиной меня ничего не связывает. И скорее всего моя паника вызвана тем, что встреча с ним – будто отголосок той жизни, в которой все еще было хорошо.

— Ты слышала? Проходи, – окликает меня блондинка, как раз когда я прикидываю, как сбежать.

— Д-да. Ага, – бормочу я, буквально заставляя себя не трусить. На негнущихся ногах прохожу в приоткрытую дверь. Зачем-то плотно ее за собой закрываю. И подхожу к столу.

— Присаживайтесь… – не глядя на меня, Адам подтягивает к себе какую-то бумажку, очевидно, мое резюме, и, наконец, на секунду вскидывает глаза: – Лейла?

— Все правильно.

Левая рука Адама, все это время спокойно покоящаяся на столе, на миг сжимается в кулак. Пальцы приходят в движение, выстукивая ритм, пока глаза Байсарова-младшего бегают по моей писанине. Я сижу ровно, будто проглотив кочергу. Дышу медленно, потому что воздух здесь пропитан этим мужчиной насквозь. Наконец, он переключает внимание на меня.

— Боюсь, произошла ошибка.

— Какая же?

— Вы нам не подходите.

Сын моего несостоявшегося мужа лениво откидывается на спинку кресла, без проблем глядя мне в глаза. И знаете что? Мне даже предъявить ему нечего. В его взгляде нет осуждения или презрения. Еще бы! За что ему меня осуждать? Я не уводила его отца из семьи. Нашу помолвку организовал мой отец, уже когда они развелись с его матерью. Так что да, Адам не выказывает мне неуважения. Я просто, мать его так, его чувствую. И это бесит. Это пробуждает во мне все мои самые худшие, если верить отцу, качества – упрямство и дерзость.