Книга Неподходящая, страница 7 – Юлия Резник

— Почему? – спрашиваю я.

— Ваша квалификация не соответствует требованиям, которые предъявляются к соискателю.

— Чем же? – упрямо допытываюсь я.

— У вас маленький ребенок. Дети часто болеют, а мне в команду нужны специалисты, на которых я могу всегда положиться. К тому же у вас нет реального опыта.

— Ну, конечно. Мужчину вы бы взяли охотнее. Кто бы сомневался, – ухмыляюсь я, подхватываясь со стула.

— Я говорю лишь о том, что у вас нет подтверждённых кейсов. Ничего, что мы могли бы проверить.

— Зато у меня есть практика. Пять лет. Мне кажется, или это побольше вашего?

Терять мне уже нечего. И меня несет. Права мама. Все мои проблемы в жизни от горячей головы!

Адам Байсаров не отвечает. Просто смотрит на меня не мигая. И это раздражает.

— Вы на что-то намекаете?

— Нет. Я говорю прямо…

— Что конкретно?

— А то, что легко рассуждать об опыте и отсеивать соискателей по этому принципу, когда твой отец здесь царь и бог.

Ноль реакции. Его как будто вообще ничем не пробить! А у меня, если честно, и запал кончается.

— За две минуты, – Адам подносит к глазам запястье, обвитое массивным браслетом дорогущих котлов, дабы убедиться в своей точности, – вы умудрились обвинить меня в сексизме, кумовстве и… усомниться в моих профессиональных качествах. Я же ничего не путаю?

Он не повышает голоса и говорит без всякой насмешки, но мне становится немного не по себе.

— Забудьте.

— И все еще претендуете на должность в договорном отделе? – Адам подаётся вперёд. Не агрессивно. Просто ближе. – А вы не обнаглели часом, а, Лейла Хасановна?

— А вы, Адам Вахидович? Не боитесь упустить ценный кадр из-за своей пещерной дремучести?

— Ты и неделю здесь не протянешь, не накосячив. – Сощурившись, Адам вновь откидывается на спинку кресла.

— Спорим?

Его взгляд становится цепким. Почти колючим. Наверняка он знает мою историю. Это объясняет то осуждение, которое я чувствую. Для него я – недостойная. Та, с которой он ни за что бы не позволил общаться своей сестре, матери или жене, опасаясь пагубного влияния. Но мне плевать. Господи, за столько лет я привыкла.

— Вы правда думаете, что способны работать в команде? – вновь переходит на вы Байсаров. – С людьми, которые не будут выбирать выражения. Которые будут требовать, а не подбирать слова. Которые не будут делать скидок – ни на ваш пол, ни на культурные особенности?

Я прикусываю язык. Потому что на нем вертится миллион едких замечаний о том, что я давно уж не нежный трепетный цветочек.

— Абсолютно. У меня нет ни времени, ни роскоши обижаться. Мне нужна работа.

— А мне – результат, — парирует он. – У моих сотрудников нет ни времени, ни желания обучать вас по ходу дела.

— Это и не потребуется, – отрезаю я, практически не веря, что он возьмет меня после всего, что я успела наговорить. С другой стороны – не скажи я всего этого, наш разговор прервался бы, не начавшись.

— Хорошо. Подайте документы в отдел кадров. Оформят на испытательный. В три месяца.

Я замираю.

— Что?

— Вы приняты. Успеете себя проявить – отлично. Провалите испытательный срок – уйдете без шума. Устроит?

Я только киваю. Потому что боюсь – если попытаюсь что-то сказать, дам петуха. Но Адам этого не видит, моментально переключившись на другие дела. Для него наш разговор окончен.