Онлайн книга «Если бы ты любил»
|
— Меня обокрали… — Ну, да, — смеюсь, запрокинув лицо к потолку. А слезы катятся по лицу. Как же так? Одно к одному… Разве я выдержу? — Это правда! Помнишь Толика? Он меня облапошил. Представился бизнесменом, показал план… Чертежи. Предложил вложиться в строительство гостиницы… Убедил, что деньги должны работать… Помню ли я Толика? Нет. В ее жизни было слишком много мужчин, чтобы я могла их запомнить. Отступаю на шаг, судорожно тру виски. Зачем я вообще спросила? Какая разница, куда она дела мои алименты? Мне не вернуть детства, не сделать его счастливее... Бессильно свесив руки, пячусь к двери. Поворачиваюсь. Оказывается, дядя Жора без зазрения совести подслушивал наш разговор. Мать, осознав это, охает. Ну, да… Она боится, что тот вытурит ее, непутевую, взашей, и она останется на старости лет одна, без средств к существованию. И это тревожит ее даже больше, чем мое моральное состояние. С губ срывается смех. — Я чего пришел, — чешет в затылке отчим. — Там тебя спрашивают… Выйдешь? Глава 21 Алишер Воздуха в легких — ноль. Сердце колотится так, что у меня трещат ребра и накатывает тошнота: от злости — то ли на себя, то ли на нее. От того, что сколько бы ни смотрел в ее глаза, так и не смог разглядеть в них лжи. Спускаюсь по лестнице, придерживаясь за перила рукой. Ноги подкашиваются, словно я в дешевой мелодраме. Прохладный ветер хлещет по щекам, но не отрезвляет. Сажусь в машину. Нажимаю на газ так резко, что взвизгивают шины колес. Дыхание срывается. Может, и правда случилась ошибка? Если она виновата, почему смотрела на меня так, будто это я все разрушил? Если не виновата… Ой, да бл**ь, быть такого не может! Мы все перепроверили миллион раз, перед тем как я к ней сорвался. Давлю на газ еще сильнее, и тут же упираюсь носом в хвост ежедневной вечерней пробки, тянущейся на съезд к объездной. Бездействие убивает. Я весь вибрирую — во мне столько энергии, что хоть сейчас подключай городские сети. Набираю эсбэшника. — Ильяс, ты сейчас где? — и, не дав тому слова вставить, командую: — Дуй в офис, надо еще раз все перепроверить. Возражения подчиненного, который и так дневал и ночевал в офисе в последние дни, даже не слушаю. В офисе никого. Эхо гуляет по коридору. Постепенно к переговорной, где я засел, подтягиваются парни. Один из них, видимо, самый борзый, проходя мимо, бросает хмурый взгляд на часы. Плевать. Им платят сверхурочные. Ильяс плюхается в кресло напротив. — Что за переполох? Я могу все-таки дать ход делу? — Нет. Ты можешь еще раз все перепроверить, — жестко замечаю я. — С нуля. Каждый байт. Каждую запись. За сутки, за неделю, за месяц. Я уверен, что мы что-то упустили. Ильяс кивает, но по глазам вижу, что он считает мои команды банальной придурью, и молчит лишь потому, что я сын своего отца — спорить со мной себе дороже. — Что? Мы же все проверили... — Значит, проверьте еще раз. Голос рвет горло. Но я не могу иначе. Если я ошибся… Господи, если я ошибся… Меня бросает то в жар, то в холод. Ильяс жестом подзывает еще двоих. Они быстро рассаживаются по станциям, тишину нарушает мерный рокот клавиатуры. На мониторах всплывают логи, графики, доступ к панели. Все это мы уже проходили, да… — Что мы хоть ищем? — Я тут подумал, что кто-то мог подвязаться к ее аккаунту с внутреннего туннеля? |