Книга Если бы ты любил, страница 85 – Юлия Резник

Папа делает шаг ко мне, целует в макушку — быстро, буднично, как будто делает это всю жизнь, и говорит:

— Добро пожаловать. Ехать нам недолго. Прошу, садитесь.

Алишер открывает было приложение, чтобы вызвать себе такси до отеля, но отец спокойным голосом, в котором не слышно ни давления, ни доброжелательности — один лишь факт, говорит:

— Зачем тебе гостиница? Поезжай с нами. Ты гость в моем доме.

Мы с Алишером переглядываемся. Я не могу сдержать радости, потому что мне как воздух нужна его поддержка, и если он будет рядом — это же супер! Байсаров благодарно кивает в ответ на такое гостеприимство. Но едва он делает шаг к нашему автомобилю, отец добавляет, чеканя каждое слово:

— Надеюсь, ты понимаешь, что жить ты будешь на мужской половине. Женские покои закрыты для всех мужчин, кроме членов семьи.

— Конечно.

— И ты чтобы не бегала к нему, как тогда в отеле.

— Ты знал! — ахаю я, заливаясь краской смущения. И от осознания этого на второй план отходят волнения по поводу упомянутых им половин… Мужская… Женская… Я думала, такие вещи остались в сериалах и исторических романах, а тут реальность.

Отец в ответ на мою небольшую истерику вздергивает бровь.

— Ничеготакогонебыло! — выпаливаю я скороговоркой. — Он болел!

— Конечно.

Что означает этот ответ? В нем нет осуждения, а как будто есть! Мы едем по трассе, вдоль спекшихся грязно-желтых песков, постепенно отступающих перед городскими кварталами. Я чувствую взгляд Алишера, который до этого всю дорогу обсуждал бизнес с моим отцом. И как будто не замечал, что мне с каждым метром все страшнее и страшнее.

— Все будет хорошо, — шепчут его губы.

Да, точно. В конце концов, я всегда могу покинуть дом, если мне в нем будут не рады. И как же хорошо, что рядом Алишер! Байсаров, конечно, гад, но почему-то не верится, что он позволит меня обидеть. Звоню деду, чтобы сообщить, что со мной все в порядке. И тот тоже обещает примчаться, если с мой головы…

— Дед, ну ты чего? Он же мой отец… Все хорошо, — успокаиваю старика.

Дорога сворачивает с трассы, и я впервые вижу дом моего отца — хотя слово «дом» тут звучит смешно. Это целый дворцовый комплекс. Высокие стены цвета выжженного песка, деревянные резные ворота, охрана в белых формах. Внутри — иной мир. Тени от пальм ложатся на гладкие дорожки, фонтан в центре двора тихо журчит, будто заговаривая мои вставшие на дыбы нервы.

У входа стоит женщина. Невысокая, очень худенькая, с тонкими запястьями. Лицо открытое, нежное, но взгляд скользит по мне весьма настороженно. На ней длинное платье молочного цвета и лёгкая накидка, закрывающая волосы.

Это жена моего отца? Невольно я выпрямляю спину.

— Добро пожаловать, — тихо говорит она по-английски. Голос ее звучит… сдержанно. Наверное, это правильно слово. Как будто ей велели быть вежливой — и она вежлива. Но никакого восторга или тепла я не чувствую. Что, впрочем, ничуть меня не удивляет. Странно, если бы она повела себя как-то иначе. Она мне никто, я ей тоже.

Из виднеющейся в открытую дверь анфилады выходит один темноволосый мужчина, потом второй… Третий. Четвёртый. Словно им кто-то дал отмашку. И все они такие… разные и одинаковые одновременно. Черноглазые, спортивные, уверенные. Один высокий, с улыбкой до ушей. Второй — серьёзный, как преподаватель. Третий — напоминает мне актёра из турецких сериалов. Четвёртый — еще совсем ребенок, и именно он первый бросается ко мне, будто нашёл потерянную игрушку.