Книга Яйца всмятку, страница 43 – Мари Соль

Катька шмыгает носиком. Я вытираю её щёчки. Как же люблю её сильно! Так, что сердце, кажется, вот-вот разорвёт на куски от любви.

— А хочешь, я тебе ногти накрашу? — видит Катька мой облезший маникюр. Я как раз собиралась стереть его, после уборки.

— Хочу, — говорю.

Плюнув на всё, мы решаем устроить себе маленький салон красоты на дому. Катюха тащит в зал все свои принадлежности. Лаки и кисточки. Какие-то наклейки и блёстки. Чувствую, мне предстоит ещё много узнать...

Через пару минут мы уже выбираем, какие рисунки будут у нас на ногтях. Оказалось, что эти наклейки на водной основе. Их просто наклеить самим! И Катюха уже поднаторела в этом.

— Смотри, вот бабочки классные! — тычет в них пальцем.

Я примеряю:

— А, может быть, что-то осеннее?

— Ну, можно тогда вот такие цветы, — Катька достаёт из своих закромов ещё больше наклеек.

Призналась мне, что хочет наращивать ногти. Обучится на онлайн-курсах. Маникюр она делать умеет. Осталось только купить аппарат. А он тыщ десять стоит как минимум! Ну, по крайней мере, я знаю, что подарить ей на восемнадцатилетие.

— А, может быть, через один? — предлагаю, когда Катюха уже вырезает осенние листья и надписи для моего маникюра. У неё самой на ногтях красуются блёстки и бабочки. Очень красиво, кстати!

— В смысле?

— Ну, я думаю, указательный и безымянный сделать с рисунками, — растопыриваю я пальцы, — А остальные накрасить цветным лаком.

— Ааа, круто! — соглашается дочь.

На моём безымянном кольцо. Обыкновенное, советского образца. Без камней и насечек. От времени оно слегка поцарапалось и потеряло свой блеск. Как и я сама! Думаю, снять. Но не при Катьке же? Уберу его с глаз долой. Хотя я пока ещё замужем. Но развод неизбежен. Как бы собраться с силами и подать заявление...

Катюха останется жить со мной, я надеюсь. Сорокин пускай платит алименты. Приходит с ней повидаться. Я не буду препятствовать! Я — адекватная мать. Квартира моя. Он, конечно, вложился! Деньгами и силами. Сам делал ремонт, сам плитку клал в санузле. Сам ламинат реставрировал. Но ему это было не в тягость. Не станет же он претендовать на часть жилплощади? Совести хватит уйти?

Андрюха возвращается с работы домой, когда мы с Катькой сушим ногти. Решаем, кто будет открывать ему дверь. Я сижу, растопырив пальцы. Изучаю художества дочери. Вот, мастерица! Кто бы мог подумать? Не просто наклейки, а целая композиция. Даже жалко такое стирать.

— О! — восклицает Андрюха, увидев меня.

Я демонстрирую свой маникюр. Катька тоже заходит. Садится на кресло с ногами.

Сын глядит на нас поочерёдно:

— Эт заразно? — кивает на ногти, — А то я лучше пойду тогда.

Катюха, закатив глаза к потолку, отвечает ему:

— Тебе не грозит! Успокойся.

Он тихо смеётся, качает головой. В его взгляде сквозит: «Девочки, что с вас возьмёшь?».

Да, наш дом осиротел без кормильца. Но Андрюша пока живёт с нами. Как будто он чувствует эту ответственность, эту потребность сейчас быть в семье. Ведь мы всё-таки семья. Пускай и без папы. И всё у нас будет хорошо. Я просто уверена в этом!

— Сынуль, разогреешь себе? — кричу ему в сторону кухни.

К Оксанке он теперь приезжает погостить. Та относится с пониманием. За что ей большое спасибо. Я знаю, что это временная мера. Что он скоро съедет обратно, во взрослую жизнь. Но пока наслаждаюсь моментом!