Книга Яйца всмятку, страница 45 – Мари Соль

— Давай помогу? — подлетаю, встаю на пути.

Ольга глядит на меня снизу вверх:

— Я сама. Он не тяжёлый.

— Оль..., — отбираю пакет, — Давай поговорим?

Она смотрит устало. Замечаю какие-то перемены в ней. То ли во взгляде, то ли в причёске.

— Ты что-то сделала с волосами, да? — пытаюсь понять. Из-под беретки они теперь льются волнами.

Ольга молчит, смотрит с укором. А раньше бы она повертелась передо мной, покрасовалась! Я продолжаю, в надежде снискать её взгляд:

— Накрутила, типа, на бигуди? — ворошу рукой возле лица, — А тебе идёт! Живенько так и красиво.

Дальше следует вздох. Комплимент не удался? Понятно! Что-то язык мой подводит меня. А ведь ещё предстоит объясняться.

— Оль, дай объяснить, а? — прошу я.

— Объясняй, — она сцепляет руки в замок. Бумажку теперь держу я.

— Прям... здесь? — оглядываюсь вокруг. С утра дождь был и лавочка мокрая. Намекаю, что надо бы как-то подняться наверх, в квартиру. Там-то уютнее будет! А разговор предстоит долгий.

Но Ольга мои намёки не понимает. Или делает вид:

— Не хочешь здесь, можем отойти в сторонку.

Я вздыхаю:

— Ну, давай отойдём.

Мы отходим к детской площадке. Там на ней, под грибком, и стоим.

— Поставь, — восклицает она, — Что ты держишь её? — косится на туалетную бумажку.

— Так намокнет же, — оглядываю я пространство под ногами.

— Ничего, — отрезает она, — Дома высохнет.

«Дома», — это слово как нож по сердцу. Мой дом. Моя Оля. Мои Катька с Андрюхой. Это всё теперь как будто и не моё вовсе! Я даже прийти не могу туда. Просто подняться и открыть дверь ключом. Не имею права! А кто виноват в этом? Только я сам.

И далась мне эта Анжелка? Вычеркнуть бы её к чёртовой матери из жизни. Вымарать. Но как? Как теперь быть?

— Чёрт, Оль, — тру лицо, — Мне так плохо.

— Да что ты? — смеётся она. Смеётся как злобная фурия.

— Оль, правда! — настаиваю я, — Мне очень плохо без тебя.

— И что ты мне предлагаешь? — поднимает лицо на меня. Глаза безразличные.

— Выслушай хотя бы, — прошу.

— Я слушаю, — пожимает плечами она, — Только если ты намерен врать мне, то лучше не надо.

А я намерен ей врать? Я-то планировал ей сказать, что это Анжелка соврала. Напридумала всякого. А у нас-то и было, всего лишь разок...

— Как давно это длится? — неожиданно спрашивает Ольга.

— Что? — отвечаю растеряно.

— Ну, раз ты сам не можешь начать, то давай я буду задавать тебе наводящие вопросы. Как на допросе в суде.

— В суде, — усмехаюсь, — И приговор мне вынесешь потом?

— Вынесу, — кивает жена.

Меня аж передёргивает. Чё, серьёзно? И какой же?

Она словно слышит мои мысли:

— А какой, зависит от того, насколько ты будешь честным со мной.

Серьёзно? Да я буду честным, Оль! Я буду очень и очень честным. Я наизнанку вывернусь, только прости...

— Да, хорошо, я готов, — говорю, как перед казнью. Ну, давай, мужик, не подведи!

— Первый вопрос уже задан, — напоминает она.

«Как давно это длится?», — стучит в голове. Анж ей сказала, что три года. Правду, то бишь. Ну, тогда и я тоже скажу.

— Три, Оль, — отвечаю упавшим голосом, — Три года.

Она кивает, как будто довольна этим ответом:

— Как часто ты видишься с ней? — произносит следующий.

На этот вопрос мне труднее ответить. Анж, наверное, ей не сказала по этому поводу. Чёрт! Нужно было у этой курвы выведать всё, что она успела сообщить Ольге.