Книга Ты не сказала о сыне, страница 23 – Юлия Бузакина

Я вздыхаю. Накрываю ее руку своей в ответ.

— Андрей Викторович — чудесный врач. Вы даже представить себе не можете, скольких человек он спас.

— То, что он их спасает, это хорошо. Но кто спасет его самого?

На ее лице проступает горечь, а у меня сжимается сердце.

Я ее очень хорошо понимаю. Мне грустно от того, что я не могу рассказать ей о внуке. Но в этой больнице сейчас все повисло на тонком волоске. Неясно, где та грань, за которой начинается мое собственное минное поле. Наша встреча с Малининым — пока для всех тайна. Наше с ним будущее туманно. Кольцо на пальце у Романовой, которым она хвастала перед носом у Кулагина — реально. Странно, что Малинин успел ей его надеть. Но раз его никто не снял, значит, их помолвка в силе. А я — самый уязвимый элемент в системе.

УЗИ сердца выявляет проблемы. Кардиолог напрягается, я тоже.

— Требуется госпитализация, — он сверлит меня взглядом. — Где Тамара Денисовна? Сейчас ее наберу. Оформляйте пациентку в стационар.

Я начинаю волноваться по-настоящему. Бегаю по отделению, помогаю Полине Юрьевне сдать анализы и освоиться в палате.

Обещаю зайти ещё раз перед уходом домой.

Когда я освобождаюсь, на часах почти полдень.

Я спешу наверх, в отделение интенсивной терапии. Дверь в кабинет Романовой приоткрыта. Я не люблю ходить через крыло, где сидит начальство, но мне надо отчитаться, что я выполнила поручение.

Голос начальницы неприятно режет слух и заставляет меня замедлить шаг. Она разговаривает по телефону.

— Ты с ума сошел, Малинин?! Какого черта?! Ты нужен здесь! Я ведь предлагала тебе остаться работать у нас!.. Что?! Какие, мать его, принципы?! Все, я звоню отцу. Он быстро разрулит ситуацию, и через сутки ты будешь дома!

Мне слышно, как громко ударяют шпильки ее туфель по паркету. Вспыхнув, я устремляюсь вперед, к приоткрытой двери. Стучу. Заглядываю.

— Тамара Денисовна, можно?

— Да, Лена, — она раздраженно посматривает на меня. — Как там Полина Юрьевна?

— Не очень. Вы к ней зайдете?

— Нет. Достаточно и того, что ее приняли, как родную. Я в курсе ее диагноза, будем работать.

Я киваю. Собираюсь уходить.

— Лена! — резко зовет меня она.

Сердце летит в пятки.

Я оборачиваюсь.

— Да?

— Не трись рядом с Кулагиным. Он — мой. Всегда был моим и останется моим.

Что-то щелкает внутри. Я расправляю плечи.

— А как же ваша помолвка?

Она усмехается.

— А ты дерзкая, да?

— Меня не интересует ваш бывший муж.

— Что ж, хочется в это верить. Но на всякий случай запомни: увижу тебя рядом с Димой — уволю. Поверь, я найду повод. Это не сложно. А теперь можешь идти.

Я усмехаюсь. Смотрю ей в глаза, не мигая.

— А вы только и умеете, что манипулировать другими, да? Вам самой не надоело? Рано или поздно это обернется против вас же!

Она окидывает меня презрительным взглядом.

— Свободна, Синичкина! Иди, работай. Твоя смена заканчивается в пять.

Я устремляюсь к двери. Бегу по холлу к палатам. Такое ощущение, что из меня выжали все эмоции. Невозможно работать в таком напряжении. Но после того, что я услышала возле кабинета Романовой, у меня есть надежда, что Андрей вернется раньше, чем через две недели. А там, может, для меня найдется место в другой больнице.

В сестринской я застаю Дашу. У неё на руках сидит маленькая девочка в красивом синем платье.