Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 364 – Дэниел Абрахам

— Скажу остальным, чтобы готовились в дорогу. – Идаан встала. – Нечего время терять. Данат-тя, передай, пожалуйста, нашей вооруженной свите, что мы уезжаем.

Юноша одним глотком осушил пиалу, изобразил позу согласия и поднялся. Вскоре в зале остались только император, Эя и Маати. Ота откусил кусочек яйца, задумчиво глядя перед собой.

— Ота-кво, – начал поэт.

Император повернулся и вскинул брови – вопросительно и в то же время с вызовом.

Грудь сдавило, будто ее обмотали проволокой. Маати осекся и до конца завтрака не проронил ни слова.

К разочарованию поэта, Ашти Бег, Большая и Маленькая Ке решили остаться. Они были по-своему правы. К тому же хозяйка с большой радостью приняла от императора серебро в обмен на обещание присмотреть за слепыми. И все-таки Маати жалел, что они не присоединились к отряду.

Лодка Оты была еще меньше той, что нанял поэт. Император быстро написал два письма, одно из них отправили на север, второе на юг. Половине воинов велели найти другую лодку, погрузить в нее припасы и плыть следом, однако на суденышке Оты все равно было слишком тесно.

Император и его сын стояли на носу. Идаан вызвалась ухаживать за Эей и Аной. Маати одиноко сидел на корме. Небо заволокла молочная дымка, воздух над рекой пах осенью и палыми листьями. В печи ревел огонь, колесо шлепало по воде. Высоко в небе летели на юг два гусиных клина. Расстояние смягчило противные вскрики птиц, и они зазвучали, пожалуй, даже красиво.

Злость окончательно покинула Маати, и теперь ему очень ее не хватало. Все мечты о пристыженном и раскаявшемся Оте растаяли, как сахар в воде, стоило встретиться с Отой настоящим. Маати чувствовал себя несчастным и одиноким. Оно и неудивительно. Он потерял всех, кроме Эи. Ирит сбежала и правильно сделала. Большая и Маленькая Ке вряд ли вернутся. Ашти Бег бросила поэта уже второй раз. Вандзит пропала. Все близкие люди его покинули.

Близкие люди. В памяти прозвучал голос Ашти Бег. Вандзит и Ясному Взору нужна семья.

— Боги! – прошептал Маати, еще не осознав до конца свое открытие. – Боги…

Поэт стал пробираться к носу лодки, хватаясь за ящики, чтобы не упасть. Ота и Данат обернулись, но промолчали. Маати добрался до них, запыхавшийся и отчего-то счастливый. Похоже, отца и сына удивила его улыбка.

— Я знаю, где она, – сказал поэт.

Удун, город птиц, стоял на берегах реки.

Ота помнил, как приехал сюда впервые. В рукаве лежало истертое рекомендательное письмо от человека, с которым он когда-то познакомился. После стольких лет жизни на островах казалось, что все это сон. Город в кружеве каналов. Широкие, многолюдные, как улицы, набережные. Гигантские выгнутые мосты с каменными лестницами, такие высокие, что под ними могло пройти любое судно. По берегам ветки деревьев никли под тяжестью разноцветных крыльев, птичьи голоса звенели на все лады. Как и в других городах, уличные торговцы продавали с тележек еду и питье, но здесь, в Удуне, с каждой бумажной корзиночкой нигриты, с каждой миской риса и колбасок тебе давали сверток из пестрой ткани.

Открой его, и посыплются зерна; не успеешь моргнуть, как под ноги спорхнет стайка птиц. Какая из них подлетит ближе, такая судьба тебя и ждет. Зяблик – к любви, воробей – к страданиям и так далее. Богатство, дети, смерть, плотские утехи – любую тайну откроют перышки и голодный клюв тем, кто достаточно мудр или легковерен.