Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 367 – Дэниел Абрахам

Эя пролепетала что-то. Император наклонился к дочери, она кашлянула и повторила:

— В школе я ни с кем не могла поговорить. Как тяжело все время быть сильной!

— Знаю, – сказал он. – Ах, милая, мне ли не знать.

В эту ночь Ота спал крепко, убаюканный плеском воды, усталостью и тихими голосами спутников. Он спал, как после долгой болезни, когда жар только начинает спадать, а слабое тело понемногу набирается сил. Сны легкие, точно паутинки, зыбкие, как туман, растаяли с первым светом.

Казалось, сам воздух стал чище. Прозрачные, как вода, лучи рассеяли утреннюю дымку. На завтрак были пшеничная каша с медом, сушеные яблоки и черный чай. Помощник выкрикнул что-то, лодочник отозвался, и суденышко снова вышло на середину реки. Маати держался в сторонке, но то и дело бросал хмурые взгляды на Эю. Видимо, ревновал ее к отцу после вчерашнего разговора и думал, что она его бросила. Та держалась поближе к брату, тетке и Ане Дасин, ела и разговаривала с ними, избегая поэта с упрямой решимостью лошади, которая тащит в гору тяжелый воз.

Река изменилась. Широкая и неторопливая на юге, к северу она потекла быстрее, теперь между берегами было всего лишь две сотни шагов. Печь ревела, котел вздрагивал и жалобно кряхтел, гребное колесо подбрасывало воду, и палуба на корме стала скользкой от брызг. Довольные лица перевозчиков успокоили Оту, и все равно, стоило котлу гулко звякнуть, как император рассматривал его с опаской. Знал, что бывает, когда они взрываются.

Плыли медленно, но все же быстрее, чем шла бы Вандзит. Ота то и дело замечал на берегу какое-то движение – птицу, оленя, игру света и теней. Что делать, спрашивал себя император, если там вдруг появится девушка с андатом на руках и ослепит всех? Представляя это, он всегда начинал думать, как спасти Эю, Даната и Ану, хоть и понимал, что сам подвергнется не меньшей опасности, а дети справятся с ней, пожалуй, лучше него.

Колесо плевалось, и понемногу они перебрались ближе к носу лодки. В полдень начальник стражи принес оловянные миски с хлебом, изюмом и рисом. Все сели тесным кружком, и даже Маати подошел послушать разговор. Ана и Эя сидели на низкой длинной скамейке, держась за руки. Данат скрестив ноги устроился рядом на палубе. Идаан и Ота взяли себе скрипучие табуретки из кожи и холста, встать с которых было непросто. Пока ели вкусный, ароматный сыр и подсохший хлеб, решили устроить военный совет.

— Если мы и правда ее найдем, – сказала Идаан, когда Ота поделился своей тревогой, – что тогда с ней делать? Прислушается она к нашим доводам?

— Месяц назад ее можно было уговорить, – ответила Эя. – С трудом, но можно. Я почти жалею, что мы не убили ее спящей еще тогда, в школе.

— Почти? – спросил Данат.

— Не забывай о гальтах. Только ей под силу вернуть им зрение. Мертвой девушке сделать это непросто.

Юноша смутился. Идаан положила руку ему на плечо, будто почувствовала его настроение. Эя сжала пальцы Аны, затем осторожно согнула ее запястье, проверяя что-то.

— Вандзит совсем одна. Ей больно и тоскливо. Я не уверен, что это нам поможет, но все-таки, – сказал Маати.

В его голосе Оте послышалась обида, но остальные, похоже, не заметили.

Слова дочери оборвали разговор, точно удар меча. Ота вскочил, не успев даже толком понять их смысл.