Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 132 – Грегори Магуайр

Он отодвинул для Фиеро стул у столика рядом с высокими старинными окнами. Гость сел и посмотрел наружу. Одна из резных ставен покоробилась и больше не складывалась, как было задумано, но обзору это почти не мешало. Крыши, фигурные дымоходы, странно высокий короб под окном с тёмными зимними анютиными глазками – и голуби, полноправные хозяева выси, рассекающие небесную гладь.

Управляющий принадлежал к особой городской породе. После многих поколений в Изумрудном городе казалось, что это уже отдельная этническая ветвь. На семейных портретах угадывались одинаковые яркие карие глаза с пронизывающим взглядом и изящные залысины – как у мужчин, так и у женщин (и даже у детей, которым их выщипывали в стремлении соответствовать моде столичного среднего класса). При виде этих мальчиков, разряженных в атлас, и девочек, накрашенных тёмными женственными румянами, в платьях с глубокими вырезами (невинно демонстрирующими полное отсутствие груди), Фиеро снова ощутил внезапную тоску по собственным холодным и далёким детям. Даже перенеся в семье немало боли (а кто этого избежал?), в его памяти Иржи, Манек и Нор выглядели куда более настоящими, чем эти тепличные отпрыски семьи, пробивающей себе путь наверх.

Впрочем, думать так было жестоко – ведь он реагировал сугубо на художественные условности, а не на самих детей. Когда принесли заказ, Фиеро отвернулся к окну – подальше от этой пародии на искусство и от других людей в комнате.

Из зимнего сада внизу, где он обычно сидел с чашкой кофе, открывался вид на заросшие виноградом кирпичные стены, кустарники и какую-нибудь случайную мраморную статую неправдоподобно прекрасного и беззащитно обнажённого юноши. Однако с верхнего этажа можно было заглянуть за стену, во внутренний двор. Часть его занимали конюшни, а часть, судя по всему, служила общественным нужником. В поле зрения Фиеро также попал разрушенный взрывом участок стены. Поперёк проёма, ведущего в школьный двор, натянули скрученную сетку из колючей проволоки.

Пока он наблюдал, одна из дверей соседнего здания распахнулась, и во двор вышла небольшая группа, потягиваясь и щурясь от солнца. Там были – Фиеро пригляделся – пара пожилых квадлингских женщин и несколько юношей-квадлингов, долговязых, с ранней растительностью на лице, отбрасывавшей синеватую тень на их рыжевато-розовую кожу. Пять, шесть, семь квадлингов – и двое коренастых мужчин, возможно с примесью гилликинской крови, хотя сложно сказать наверняка, – а ещё… семейство медведей. Нет, Медведей. Небольшие Красные Медведи: мать, отец и Медвежонок.

Маленький Медвежонок уверенно направился к мячам и обручам под лестницей. Квадлинги встали в круг, начали петь и танцевать. Старухи, шагавшие с трудом, взялись за руки с подростками и закрутились в хороводе, похожем на циферблат, вращающийся вспять – против хода времени. Коренастые гилликинцы молча делили сигарету, глядя сквозь проволочное заграждение на пролом в стене. Красные Медведи выглядели подавленными. Самец сидел на деревянном бортике песочницы, потирая глаза и разглаживая мех под подбородком. Самка периодически сдвигалась, лениво пиная мяч, чтобы занять детёныша, а в остальное время нежно поглаживала склонённую голову своего спутника.

Фиеро отпил кофе и подался вперёд к окну. Если в этом загоне было двенадцать заключённых и их отделяла от свободы лишь проволочная сетка, почему они не пытались прорваться? Почему разделились по разным народам и видам?