Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 221 – Грегори Магуайр

Однако образ Саримы в кандалах, Саримы, разлагающейся в могиле, но всё так же отказывающей Ведьме в прощении за смерть Фиеро, – это причиняло Эльфабе не меньше боли, чем вода.

— Отступись, старая ты карга, – шикнула Ведьма. – Неужели даже собственные домочадцы должны меня так бичевать? Иди пей свой чай, чудовище.

Наконец Ведьма села подумать о Нессарозе и о том, что делать дальше. Она старалась держаться в стороне от политики, но понимала, что смена власти в Манникине может нарушить хрупкое равновесие – возможно, даже к лучшему. В какой-то степени смерть сестры вызывала у неё постыдное чувство облегчения.

Эльфаба составила список вещей, которые нужно взять с собой на поминальную службу. Прежде всего – страницу из Гримуара. У себя в комнате она вновь склонилась над огромным, пахнущим сыростью фолиантом и наконец вырвала особенно загадочную страницу. Буквы продолжали искажаться у неё перед глазами, временами рассыпаясь и вновь складываясь в слова, будто буйные полчища муравьёв. Иногда, стоило Ведьме заглянуть в книгу, на странице, которая накануне была неразборчивыми каракулями, появлялся осмысленный текст. Но иной раз, если вглядываться слишком долго, фразы снова рассыпались врозь. Эльфаба собиралась спросить обо всём этом у отца – он, человек духовный, наверняка увидит истину лучше её.

3

Кольвен-Граундс был затянут траурным крепом и пурпурными лентами. Прибывшую Ведьму встретил всего один человек – бородатый манникинец по имени Нипп, который, занимал разом должности привратника, уборщика и исполняющего обязанности премьер-министра.

— Ваше происхождение больше не даёт вам особых привилегий в Манникине, – сообщил он ей. – Со смертью Нессарозы титул Владычицы окончательно упразднён.

Ведьме было всё равно, но она не любила, когда ей пытались безапелляционно приказывать.

— Упраздните, когда я позволю, – отозвалась она.

Не то чтобы почётное обращение по титулу часто использовалась в последние годы. Согласно редким бессвязным письмам Фрекса, оскорбительное прозвище «Злая Ведьма Востока» начало забавлять Нессарозу, и она сочла его допустимым актом публичного наказания для человека столь высокоморального. Она даже сама начала так себя называть.

Нипп провёл её в комнату.

— Мне многого не нужно, – сказала Злая Ведьма Запада (прозвище было забавно схоже с сестринским, потому она позволяла называть себя так этим выскочкам из Манникина). – Лишь переночевать тут пару дней. А ещё мне бы хотелось увидеть отца и посетить поминальную службу. Соберу кое-какие вещи и скоро уеду. Кстати, наш брат, Панци, приедет?

— Панци снова исчез. Передавал привет. Он отправился с каким-то поручением в Гликкус, дело неотложное. Некоторые полагают, что он дезертировал – боится перемен в правительстве теперь, после смерти тиранши. Впрочем, эти опасения вполне оправданы, – добавил он холодно. – Вам принести чистые полотенца?

— Я ими не пользуюсь, – ответила Ведьма. – Не надо. Уйдите поскорее.

Она была очень уставшей. И очень грустной.

Фрекс в свои шестьдесят три года ещё сильнее полысел, а борода его стала белее, чем прежде. Его плечи сгорбились, будто стремясь встретиться друг с другом, голова втянулась в выемку, образованную разрушающимся позвонками и ослабшей шеей. Он сидел на веранде, укрытый пледом.