Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 250 – Грегори Магуайр

— Увидеть матушку Клатч было бы славно, полностью согласна, – преувеличенно громко крикнула Ведьма, потрепав няню по плечу. – Мне она всегда нравилась. И характер у неё был твёрже, чем у этой жеманной Глинды.

— Да ведь ты сама души в Глинде не чаяла, – ответила няня. – Все об этом знали.

— Ну, это прошло, – отрезала Ведьма. – Она предательница.

— От тебя пахнет кровью, иди помойся, – сморщила нос няня. – У тебя что, эти дни?

— Я никогда не моюсь, ты же знаешь. Где Лирр?

— Кто?

— Лирр.

— А, да где-то тут. – Она улыбнулась. – В колодце смотрела?

С годами это превратилось в старую шутку для своих.

— Это ещё что за бред? – пробормотала Ведьма, найдя Лирра в музыкальном зале.

— Они всё это время были правы! – объявил он. – Смотри, кого я наконец поймал, после стольких лет.

Это был тот самый золотой карп – давний обитатель колодца.

— Ладно, если честно, в сеть или на крючок я его не ловил – он уже был мёртв, и я поднял его наверх в ведре. Но всё равно. Как думаешь, мы сможем когда-нибудь рассказать им, что он наконец попался?

В последние месяцы Лирр всё чаще говорил о Сариме и её семье так, будто они, или их призраки, всё ещё были здесь – просто затаились где-то за поворотом винтовой лестницы в башне, сдерживая смешки от того, что игра в прятки так затянулась.

— Остаётся только надеяться, – ответила Ведьма.

И вдруг она задумалась: а не безнравственно ли воспитывать детей в привычке вечно надеяться? Ведь, в конце концов, так им будет ещё сложнее смириться с тем, как устроен мир.

— Всё остальное тут без меня было в порядке?

— Да, – ответил Лирр. – Но я рад, что ты вернулась.

Она буркнула что-то невразумительное в ответ и пошла поприветствовать Чистри и его болтливое племя.

Вернувшись в свою комнату, Ведьма подвесила на верёвке старое зеркало, но старалась в него не смотреть. Ужасное предчувствие подсказывало ей, что оно покажет ей Дороти, а Ведьме вовсе не хотелось видеть её снова. В этом ребёнке было нечто знакомое. Безоговорочная прямота, взгляд, не затуманенный ни стыдом, ни сомнением. Она была не менее естественной, чем, скажем, енот… или папоротник… или падающая звезда. «Неужели дело в Нор? – задумалась Ведьма. – Может, Дороти напоминает мне, какой была Нор в том возрасте?..»

Однако в ту пору ей особо и дела не было до Нор – несмотря на то, что лицо девочки было уменьшенной, более нежной копией черт Фиеро. Помимо заботы о младшем брате и сестре, Ведьма никогда не питала радостных чувств к перспективе иметь собственных детей. В этом отношении она всегда чувствовала себя ещё более одинокой, чем из-за цвета кожи.

Нет… И всё же, несмотря на стойкое намерение избегать зеркала, она бросила взгляд на его затёртую, потускневшую поверхность. Ведьма с колдовским зеркалом, подумала она. Но кого ещё мы видим в отражении, кроме себя? В этом и проклятие – Дороти напоминала ей… её саму в том возрасте. Каким бы он ни был…

…Годы в Оввельсе. Вот она, зелёная девочка: застенчивая, нескладная, приниженная. Чтобы ноги не промокли и не заболели, она хлюпает сквозь вязкую жижу в склизких штанах из кожи болотного копытника и непромокаемых сапогах. Мама, беременная Панци, грузная, точно баржа. Мама месяцами безостановочно молится о том, чтобы на этот раз на свет появился здоровый ребёнок. Мама выливает в грязь выпивку из бутылок и выбрасывает дремотные листья.