Книга Волны и джунгли, страница 146 – Джин Родман Вулф

— Хорошо. Стало быть, на самом деле он им здесь не нужен. Думаю, будь они с нами, сказали бы что-то другое, но спорить не стану. Он им не нужен.

— Угу, – промычал я, согласно кивнув и снова, в который уж раз, с тоской вспоминая патеру Шелка.

— Однако я сейчас спрошу тебя об одной вещи, а ты обязательно должен ответить. Обещаешь?

Я кивнул в темноту.

— Отвечу, если смогу. Но, Взморник… если я не ослышался, ты только что говорила, что собираешься поплавать? Нынче же ночью?

Мои вопросы Взморник оставила без ответа.

— Твой ответ и станет доказательством, только отвечай честно. Они нуждаются в нем?

Я раскрыл было рот, собираясь ответить «нет», но не издал ни звука.

— Нуждаются? Ты обещал.

— Я-то уж точно…

Тут мне разом вспомнились наши мечты, грезы о новом, прекрасном, справедливом круговороте, в сравнении с действительностью минувших двадцати лет.

— Да. Нуждаются, я уверен. Но, Взморник, плавать тебе не стоит. Не нужно. Особенно ночью, и даже днем, пока раны не заживут.

Взморник повернулась на бок, спиною ко мне. Лежа навзничь, я чувствовал спиной ровное, неспешное движение шлюпа, а когда бы ни поднял веки, взгляду открывались россыпи ярких, холодных звезд, летящих вдаль вдоль западного горизонта. Если Взморник требовалось многое позабыть, мне нужно было вспомнить гораздо больше и обдумать все это со всей возможной честностью перед самим собой. Этим я в меру сил и занялся.

— Есть хочется, Бивень, – пробормотала Взморник около часа спустя. – Ты завтра добудешь чего-нибудь… только не рыбы?

— Добуду, – посулил я. – Конечно добуду. Постараюсь добыть.

Как к нам подобрался Малыш, я не заметил, однако он, услышав мои слова, удовлетворенно фыркнул и улегся у моих ног.

Проснувшись с ростенью, я обнаружил его на прежнем месте, а Взморник исчезла, как не бывало.

* * *

Дождь, снова дождь, дождь весь день напролет. Я, чиня суд, рассмотрел три случая. Блюсти справедливость в столь омерзительную погоду крайне тяжело: что-то такое во мне требует покарать всех без разбору, однако я стараюсь оставаться беспристрастным, а каждому предстающему передо мной напоминаю: если б они сами – всего-то навсего – жили по справедливости, им не пришлось бы являться за правосудием ко мне. Одним все это говорится на один манер, другим на другой, но суть остается той же. И все же хвала Иносущему и всем меньшим богам за то, что сегодня мне не пришлось разбирать уголовных дел! Да, отпечатки его перстов имеются на каждом из этих бранящихся друг с дружкой симпатичных на вид людей цвета глины, но вот беда: в хмурые, мрачные дни наподобие нынешнего их весьма, весьма нелегко разглядеть…

Однако вернемся к событиям, которые я намерен доверить бумаге.

Сколько мне помнится, лежа во тьме рядом со Взморник, на следующий день я собирался идти вдоль побережья на север, пока не найду подходящего для стоянки места, а там сойти на берег и поохотиться, оставив ее приглядывать за лодкой. Проснувшись и обнаружив ее исчезновение, я понял: о продолжении пути не может быть и речи. Она ведь сказала, что собирается поплавать, а не оставить меня навсегда! Вернется, а шлюпа на месте нет, и что тогда?

Увы, Взморник не возвращалась, однако вскоре на борт, изрядно раздувшийся от чужой крови и от самодовольства, вернулся Крайт. Выслушав долгий и, несомненно, кое в чем лживый рассказ о его похождениях на берегу, я описал создавшееся положение. За сим, как и ожидалось, последовала ожесточенная, ядовитая перебранка, и Крайт снова куда-то отбыл. Случилось это, кажется, уже в разгаре утра либо чуточку раньше.