Книга Волны и джунгли, страница 393 – Джин Родман Вулф

С этим я, вспомнив о Ломелозии, согласился вполне. Как холодна была ее кожа!

Мне следовало описать и предыдущий наш разговор, но, вижу, я этого не сделал. Вкратце.

Джали полюбопытствовала, отчего я ее не выдал. Я, как сумел, постарался сие объяснить.

— Но ты же нас ненавидишь!

— Всех вкупе, – уточнил я, – поскольку вы едва не погубили моего сына, и к тому же за ужасающие условия на Зеленом, где мой сын сейчас.

Джали заметила, что я мог бы рассказать обо всем своим бойцам, и те пристрелили бы ее без разговоров, а тело сожгли.

Пришлось признать: да, дескать, вполне мог бы.

— Быть может, ты предпочтешь видеть меня такой же, как там, в Гаоне?

С этими словами она начала менять облик – сделалась выше ростом, удлинила лицо и так далее, но я сказал, что для нее это довольно рискованно.

— Хочешь сказать, кому-нибудь вздумается учинить надо мною насилие? Пробовали, было дело…

Признаться, это меня удивило и удивляет до сих пор: сам я не соблазнился бы столь узким, хищным, изнуренным, тонкогубым лицом даже в возрасте Шкуры.

Как голова разболелась…

* * *

— Шелк… здор-ров! – объявляет Орев.

Видимо, это значит, что мне пора снова взяться за перо. Откровенно признаться, от выздоровления я еще крайне далек, ослаб настолько, что еле держусь на ногах, но тем не менее действительно чувствую себя куда лучше прежнего. Взять хоть вернувшийся аппетит: все время, пока я был болен, и даже до того, как осознал болезнь, есть не хотелось совсем. Помнится, съел немного кварткозлиного мяса, и то поневоле, чтоб Шкуру не обижать… Словом, сейчас мне куда лучше, чем во время того приснопамятного опыта, а ведь тогда я тоже чувствовал себя гораздо, гораздо лучше прежнего, и наверняка нисколько не ошибался.

Для начала следует объяснить, что мне не терпелось проверить, удастся ли при помощи еще одной ингумы наведаться на Зеленый, к Жиле. Удачно оказавшаяся рядом Джали, ингума ко мне дружелюбная, насколько сие вообще возможно для этих созданий… определенно, упускать столь удобный случай просто грех. Естественно, рассказывать о задуманном еще кому-либо не стоило, а посему я просто попросил Сфидо привести ко мне в спальню всех пленников и всех наших бойцов, включая Куойо, объяснив просьбу желанием поговорить разом со всеми без напряжения скудных сил. При этом я ничуть не кривил душой, поскольку вправду едва мог подняться с постели, но… как изощренно шутит порой судьба!

Приведенные Сфидо заполнили комнатку до отказа, едва поместившись внутри, и я попросил пригласить также старуху-хозяйку. Удивился Сфидо изрядно, однако отправился за ней, но не успел он переступить порог, как снаружи донесся цокот конских копыт.

Орев немедля перепорхнул на подоконник.

— Девочка… идти. Мальчик. Хор-рошая девочка!

Спустя минуту во входную дверь постучали. Стуку вторили торопливые шаги Джали.

— К нам гости, – сухо заметил дюко.

— Парень и с ним дама – довольно рослая, внушительных статей, – добавил Шкура.

— Откуда тебе это знать? – усомнился дюко.

— Голос громкий, басовитый. Хрупких дамочек с таким голосищем я еще не встречал.

Об охватившем меня предчувствии я предпочел умолчать.

Морелло, несмотря на страшную тесноту, ухитрился отвесить поклон.

— Можно вопрос, мастер Инканто? Этого мальчишку, что при тебе, уже спрашивал, но он ответить не пожелал.