Книга Волны и джунгли, страница 400 – Джин Родман Вулф

Сделав паузу, я перевел дух.

— Итак, с первым из сообщений покончено. Второе касается моей личности, успевшей обрасти множеством смехотворных слухов. Рожден я в Круговороте, куда чаще именуемом Круговоротом Длинного Солнца, причем вовсе не той же матерью, что Инклито, и не от того же отца. Казалось бы, один взгляд на наши лица должен положить конец фантазиям подобного рода еще до их возникновения, однако не тут-то было, и мне хотелось бы покончить с ними сейчас. Не стану утверждать, будто мы с Инклито дороги друг другу как братья… но – да, ценим один другого весьма, весьма высоко.

Новая пауза.

— Так вот, родился я в Круговороте Длинного Солнца, однако родным домом считаю прибрежное поселение к западу отсюда под названием Новый Вирон. У вас, здешних, считается, что священнослужители не должны вступать в брак, и, вполне возможно, вы правы, но я не священнослужитель, и там у меня есть жена, которую я любил с детских лет. Причины нашего расставания для вас неважны. Скажу лишь, что в разлуке мы уже не первый год, хотя я всеми силами стараюсь вернуться к ней, и этого вполне довольно. Как только – надеюсь, случится сие уже через пару дней – я окрепну достаточно, чтоб выдержать дальнюю дорогу, мы с Куойо отправимся в Новый Вирон.

Тут Шкура хотел было возразить, однако я сумел перекрыть его голос:

— Сам он недавно оттуда и сможет стать мне проводником, а после, если захочет и заручится согласием матери, пусть продолжает дела, приведшие его в Бланко. Куойо, да будет вам известно мой сын… младший из трех сыновей.

Вздохнув, я повернулся к Море.

— Как жаль, что бессмертные боги не благословили нас с женой дочерями! Вот в чем я завидую брату Инклито с тех самых пор, как познакомился с…

— Запела! – воскликнул Терцо. – Снова поет!

— Слышу, – ответил я. – Слышу и с трудом говорю, не сбиваясь. А тебе посоветую, невзирая на ее пение, помолчать… по крайней мере до времени.

— Кто поет? Где? – удивилась Джали.

— Та, кого слышим лишь мы с полковником Терцо. На самом же деле его сие не касается ни в коей мере, а вас, остальных, – тем более.

С этим я вновь ненадолго умолк, внимая пению Взморник, рокоту волн и крикам морских птиц.

— Некогда я заявил, что у тебя нет никаких волшебных сил, – подал голос дюко Ригольо.

— Вот как? Что ж, это чистая правда.

— Заявил, но теперь понимаю… вижу, что был неправ. Сейчас ты наложил какие-то чары вот на него, на Терцо, а ведьму, сидевшую поверх клубов дыма, я видел сам.

— Да, помню. Видел.

— Еще Терцо рассказывал, как гуртигр нес за тобою мясо, а после, бросив тушу там, где ты велел, ушел восвояси. То же самое рассказывал и часовой, карауливший лагерь.

Кучер Инклито кивнул, подтверждая его правоту.

— Рядовой Куойо объяснять нам что-либо не пожелал, и сейчас я понимаю его много лучше, чем во время прошлого разговора. Похоже, более мне возможности поговорить с кем-либо из вас не представится, и посему я хотел бы кое о чем спросить. Нет, не о том, имеются ли у тебя эти силы: ответ мне уже известен. Куда интереснее, как ты заполучил их и к чему намерен применить.

— Ему боги благоволят! – видя, что я молчу, объявила Мора. – Был бы ты лучше, чем есть, может, и тебе бы благоволение оказали!

— А еще он, говорят, с Прежним народом на короткой ноге, – добавила Джали, – и…