Книга Волны и джунгли, страница 402 – Джин Родман Вулф

— Как мы тут оказались? – встревоженно осведомился Шкура.

— Где мы, Инканто? – вторила ему Мора.

Я, покачав головой, не ответил ни слова.

— А ну, прекрати! – рыкнул кучер Инклито.

Обернувшись, я обнаружил, что его окрик обращен к Джали, избавляющейся от одежды.

— Взгляните! – воскликнула она. – Взгляните на меня!

Изношенное исподнее упало к ее ногам, и она сделала пируэт, завертелась волчком, выставив на всеобщее обозрение полушария грудей, тонкую талию, узкие бедра.

— Здесь что, воздух с ума сводит? – пробормотала Мора.

— Именно, – подтвердил дюко Ригольо и вдруг пал передо мной на колени. – Освободи руки! Больше ни о чем не прошу. Смилуйся, освободи руки! Во имя любви к Предвечному…

Услышавший это слово впервые, я лишь взглянул ему в глаза, стараясь догадаться, что оно может значить.

— Сам знаешь, я – человек гордый. Гордый, но сейчас молю… Вспомни, молил ли я о пощаде? О сохранении жизни?

— Твое Великолепие, – начал было Морелло, – разве…

Однако Ригольо не стал его даже слушать.

— Умоляю, Инканто. Для меня это важнее жизни. Кто бы ты ни был, что бы собой ни представлял, сжалься надо мной! Яви милосердие!

Я кивнул Шкуре:

— Разрежь веревки.

— Не надо! – воскликнул Сфидо.

— Уж не боишься ли ты, что он сумеет сбежать и останется здесь? – осведомился я и, не дожидаясь ответа, повернулся к Шкуре: – Освободи его. И остальных тоже. Уважим просьбу. Надеюсь, они так и сделают.

Шкура, с трудом оторвав взгляд от Джали, вынул нож (небольшой, куда меньше ножа Жилы) и перерезал шнур, стягивавший руки Ригольо за спиной. Ригольо, потирая запястья, рассыпался в благодарностях.

— Эта улица тебе знакома, – заговорил я. – Ты узнал ее с первого взгляда. Что ж, человек ты действительно гордый… чересчур гордый, чтоб радоваться чувству признательности. Поделись со мной знаниями и можешь считать, что ничем мне не обязан. Что отблагодарил меня в полной мере.

— Наверняка сказать не смогу, – пробормотал он, во все глаза глядя вокруг, – однако… однако…

Спустя пару секунд из уголка его рта тонкой струйкой потекла кровь. Вначале я не на шутку встревожился, заподозрив в нем ингума, сумевшего меня обмануть, но нет, он попросту прокусил губу.

— Как тихо здесь, – заметила Мора, не снимая ладони с рукояти меча.

Эко, держа наготове иглострел, обвел пристальным взглядом темные зияющие провалы окон.

— По-моему, ты прав, – подтвердил я, – за нами кто-то следит.

Эко молча кивнул.

Джали, налюбовавшись тонкими длинными пальцами, огладила стройное тело.

— Это твоих рук дело, раджан, не иначе! Нравится? Мне лично – очень!

Я отрицательно покачал головой.

— Тут уж благодари – либо вини в сем – дюко Ригольо. Этот город чем-то напоминает тот, на Зеленом, однако занесло нас, определенно, не на Зеленый: там вместо этих домов вокруг возвышались бы башни владык Соседей. Где мы, Твое Великолепие?

— Мы дома… у меня на родине. В Нессе.

— Да не мог ты здесь жить! – возразила Мора. – И никто из тех, кто сейчас жив, не мог. Ты только погляди на все это!

Ригольо хотел было что-то ответить, но в последний миг предпочел промолчать.

— Место… большое!

Грузно приземлившийся на груду битого камня Орев оказался с виду таким же, как на Зеленом, – человекоподобным карликом в перьях. До этой минуты я и не думал, что он прибыл сюда вместе с нами, да еще по собственному почину отправился на разведку.