Онлайн книга «Литания Длинного Солнца»
|
Ощупав брючные карманы, Шелк отыскал две карточки, полученные от Крови, на дне того же, где лежал мяч, вынул их, осмотрел и спрятал обратно. Должно быть, обыскивая его, карточек под мячом не заметили, а стало быть, мяч уберег их. Уберег… для чего? Иглострел Гиацинт упал на устланный ковром пол кабины. Подобрав его, Шелк сунул оружие к карточкам, а мяч принялся с силой сжимать в ладони: говорят, подобные упражнения укрепляют кисти рук. Тем временем незримые крохотные огоньки пылали себе как ни в чем не бывало, пылали и за твердью небесных земель, и под его ногами – далекие, немигающие, озарявшие нечто гораздо обширнее самого круговорота. В поясницу вновь впился таинственный дар доктора Журавля. Шелк наклонился вперед. — Пилот, который теперь час? — Три с четвертью, патера. Ну что ж, наказ Иносущего он исполнил. Может, и оплошал, но хотя бы попробовал… В этот миг – как будто чья-то рука смахнула с глаз пелену – Шелку сделалось ясно, что его мантейон проживет, просуществует еще целый месяц, а может, и куда больше: ведь за месяц столькое может случиться! Неужели он вправду сумел исполнить желание Иносущего? Все мысли унеслись прочь, подхваченные волной бесшабашного, необузданного торжества. Пневмоглиссер заметно накренился влево, одолевая крутой поворот. Обернувшиеся током воды, крестьянские домики, поля, особняки богачей уносились назад, а машина мчалась, мчалась им навстречу сквозь сумрак, без труда одолевая призрачное течение. Вот впереди громадной буро-зеленой волной, увенчанной озаренным отсветами небесной тверди гребешком пены из изгородей и плодовых деревьев, поднялся холм, но пневмоглиссер, вмиг взмыв на его вершину, устремился вниз, стрелой пересек брод… Мускус сдвинул заслонку потайного фонаря так, что восьмигранное пятнышко света, причудливо искривившись, сделалось меньше горящего за стеклом фитиля. Ключ повернулся в заботливо смазанном замке мягко, почти без звука; распахнувшаяся дверь издала едва уловимый скрип. Сокол на шестке возле самой двери встрепенулся, повернул накрытую клобучком голову в сторону вошедшего, хотя разглядеть нежданного гостя сквозь плотную кожу, ясное дело, не мог. Отгороженный от него сеткой из хлопчатой нити, кречет без клобучка, первый из прирученных Мускусом крылатых хищников, заморгал, поднял голову. По птичнику разнесся перезвон крохотных бубенчиков – бубенчиков из чистого золота, подаренных Мускусу Кровью по какому-то ныне забытому случаю три года тому назад, однако сизый сапсан, неподвижно, точно раскрашенная резная статуя, сидевший позади кречета, даже не шелохнулся. В дальнем углу птичника, отгороженная нитяной сетью от всех остальных, столь же неподвижно, как и сокол-сапсан, восседала на остроконечном подвесном шестке огромная птица, еще не достигшая зрелости, однако от всего ее облика, от каждой черты веяло такой силой, что сапсан рядом с нею казался детской игрушкой. Развязав сетку, Мускус шагнул внутрь. Откуда он знал, что огромная птица не спит, оставалось загадкой даже для него самого – знал, и все тут. — А-а, о́рля, – негромко сказал он. Огромная птица вскинула голову. Причудливый, пышный султанчик из алых перьев, венчавший надетый на нее клобучок, вздрогнул, качнулся в такт движению. — А-а, орля, – повторил Мускус, легонько погладив птицу индюшачьим пером. |