Книга Литания Длинного Солнца, страница 160 – Джин Родман Вулф

— А я, – подала голос Фиалка, – перед тем лучшие заколки в прическу воткнула и вдруг взяла да положила одну на умывальник. Сама не хотела, а положила, а слив ее – раз! – и вроде как проглотил. И ведь хорошая заколка была, вправду хорошая, с бирюзой… а меня только смех разобрал!

— Ну а ты, Крассула, что скажешь? – кивнув Фиалке, спросил Шелк.

— А мне захотелось летать, и я полетела. Встала в постели, спрыгнула и вроде как полетела по комнате. Он меня – хлесть по уху, а мне плевать!

— Это не минувшей ли ночью? Вчера под утро демоница вселилась в одну из вас. Выходит, ее жертвой стала ты, Крассула?

Худенькая девушка молча кивнула.

— И визжала, стало быть, ты? Я в то время проезжал мимо, по Ламповой, и слышал визг.

— Нет, визжала не я… Дриадель. Демоница вернулась, и я начала швыряться во всех чем попало. А с полетом – то было в первый раз, еще в прошлом месяце.

Шелк, снова кивнув, устремил задумчивый взгляд к потолку.

— Благодарю, Крассула. И Мак с Фиалкой, конечно же, тоже благодарю от всего сердца. До сего дня мне еще ни разу не представлялось случая побеседовать с теми, кто побывал во власти демона, и ваши свидетельства могут оказаться крайне полезными.

Мукор убралась восвояси: по крайней мере, ее черт в чьем-либо лице Шелк больше не видел. При встрече на Солнечной улице Кровь говорил о людях, человеческих существах, способных вселяться в других людей… Интересно, не закрадывалось ли ему в голову подозрений, что демоница, повадившаяся докучать этому дому, – его собственная дочь?

Поразмыслив, Шелк счел за лучшее не давать Крови времени на раздумья о дочери.

— Ну а сейчас мы споем песнь, которую будем петь, продолжая обряд. Прошу всех встать и взяться за руки. Кровь, ты, и Мускус, и остальные должны петь тоже. Пройдите вперед, возьмите за руки стоящих рядом.

Слов «Хвалы Всем Богам» большинство собравшихся, конечно, не знало, однако Шелк разучил с ними припев и три первых куплета и в итоге добился вполне похвального исполнения – тем более что Мускус, обычно столь скупой на слова, подкрепил его на удивление недурным тенором.

— Прекрасно! Репетиция окончена, и сейчас мы приступим к обряду. Начнем снаружи. Вот этот горшочек краски и кисть загодя благословлены и освящены, – пояснил Шелк, продемонстрировав всем то и другое. – Прежде всего выберем среди вас, живущих в сем доме, пятерых. Этим пятерым под пение прочих предстоит восстановить изображение пустотелого креста над дверьми с Музыкальной улицы. Лучше всего, если среди них окажутся три девушки, испытавшие на себе власть демоницы. После этого мы трижды торжественно обойдем дом по кругу, а затем вновь соберемся здесь и завершим изгнание.

Снаружи, под изумленными взглядами уличных пострелят, таращившихся, тыкавших пальцами в сторону кучки до сих пор в большинстве своем полураздетых девиц, Шелк выбрал еще двух дополнительных их представительниц, остановив выбор на самых легких из тех, что относились к происходящему серьезнее остальных. Признаться, под открытым небом, посреди Музыкальной, «Хвала Всем Богам» звучала жидковато, однако пара дюжин сторонних зевак почтительно обнажили головы. Посерьезневшие, Кровь с Гольцом торжественно, по очереди, подняли каждую из пятерых избранниц на плечи, и вскоре практически стершийся пустотелый крест, гаммадион за гаммадионом, обрел изначальную яркость. После того как крест подчеркнули итоговой линией, Шелк сжег кисть и остаток краски в самой большой из кадильниц.