Книга Адмирал Империи – 61, страница 59 – Дмитрий Коровников

Ещё один эпизод: двое «преображенцев» — опытных, судя по их движениям, прошедших не одну настоящую схватку — зажали космопеха в углу, работая слаженно, как на тренировке. Их штыки мелькали в полумраке — один бил сверху, другой заходил сбоку, не давая жертве ни секунды передышки. Гвардейцы были хороши, очень хороши — их движения были точны и экономны, их удары смертоносны. Но из дыма тут же вынырнули ещё четверо штурмовиков Хромой, атакуя «преображенцев» со спины, и через несколько секунд оба гвардейца лежали на полу, а их несостоявшаяся жертва поднималась на ноги, тяжело дыша сквозь треснувшее забрало шлема. Невероятно, но «морпех» не получил ни одной смертельной раны, и сейчас удивленно переглядывался со своими товарищами, мол есть все-таки Бог в космическом пространстве…

Тут вообще на каждого защитника наваливались по двое-трое нападающих — численное превосходство, которое решало исход отдельных схваток быстро и безжалостно. «Преображенцы» дрались отчаянно — подготовка многих из них была великолепной, а броня лучшей из возможных, да и храбрость не вызывала сомнений. Но их было слишком мало против настоящей лавины тёмного металла, хладнокровной ярости и профессионального мастерства убивать космопехов 5-ой «ударной» дивизии.

Агриппина Ивановна не стояла в стороне от этого побоища.

Она двигалась сквозь хаос рукопашной, и её винтовка работала — короткими очередями в тех, кто оказывался слишком далеко для штыка, плазменным лезвием в тех, кто подходил слишком близко. Рядом неотступно держался Ермолов — его массивная фигура прикрывала командующую со спины, его штык-нож то и дело вспарывал воздух с характерным треском, отгоняя тех, кто пытался подобраться к вице-адмиралу.

Молодой офицер — совсем молодой, почти мальчишка, с безумными от адреналина и страха глазами — вынырнул из клубов дыма справа, целясь в неё из пистолета. Хромцова развернулась, блокировала его руку с оружием предплечьем своего «Ратника» и ударила штыком в горло. Он умер, не успев выстрелить, и его тело рухнуло на пол, присоединяясь к десяткам других.

Другой защитник — офицер в гвардейской броне, массивный и умелый — атаковал слева, его сабля описала широкую дугу, целя ей в шею. Ермолов перехватил удар своим штык-ножом, и на мгновение два плазменных клинка скрестились, осыпая воздух искрами и наполняя его запахом озона. Капитан оттолкнул противника и добил коротким выпадом в забрало, пробивая визор насквозь.

Бой в холле длился, может быть, десять минут — хотя тем, кто в нём участвовал, казалось, что прошла целая вечность. Когда всё закончилось, на мраморном полу лежало около сорока защитников — мёртвых, а также тяжелораненых и умирающих. Их кровь смешивалась с пылью и осколками, образуя тёмные лужи среди обломков баррикад. Их оружие валялось рядом — бесполезное и ненужное.

Потери штурмующих были вдвое меньше — хорошая цена за такой бой, правильная цена, та, которую платят профессионалы, когда делают свою работу.

Уцелевшие защитники отступали — те немногие, кто ещё мог двигаться. Часть, отстреливаясь, бежала к лестницам, ведущим на верхние этажи. Другие — к арочному проходу в глубине холла, за которым угадывался внутренний двор здания.

Агриппина Ивановна выпрямилась, переводя дыхание. Внутри шлема было жарко и душно, пот заливал глаза, мышцы подрагивали от напряжения, но разум оставался ясным.