Книга Адмирал Империи – 62, страница 28 – Дмитрий Коровников

Пегов хмыкнул — короткий, хриплый звук, в котором удивление мешалось с невольным одобрением.

— Будем ставить муляжи.

— Среди настоящих. Противник не разберёт, где что, не подойдя вплотную. Подойдя, он конечно же, увидит настоящие.

— Но, потеряет время, пока разбирается.

— Именно.

— Недурно, Агриппина Ивановна, — сказал Пегов, и это «недурно» из его уст стоило больше, чем орден. — Лечу готовить свою «линию». Жду координаты.

Связь оборвалась. Впереди, в черноте орбитального пространства, проступили контуры «Паллады» — массивный, тёмно-малахитовый силуэт линкора, подсвеченный навигационными огнями и слабым голубоватым свечением ходовых двигателей. Родной корабль. Родной дом. Последний рубеж.

Шаттл вошёл в ангар, и Хромцова, ступив на палубу, физически ощутила, как корабль принял её обратно — вибрацией переборок, гулом систем, запахом переработанного воздуха и разогретого металла. Всё знакомое. Всё на своих местах. Мостик как всегда встретил её негромким перестуком клавиш, приглушёнными голосами операторов, ровным мерцанием тактических экранов.

Капитан Забелин неотступно находился у центрального терминала. Как обычно — собранный, точный, с тем особым выражением лица, которое появлялось у него в кризисные минуты: не тревога, не напряжение, а сосредоточенность часовщика, работающего с механизмом, где каждая шестерёнка на счету.

— Все корабли дивизии уже на орбите, — доложил он без предисловий. — Штурмовые группы приняты. Балтийский флот тоже готов.

— Становимся в две «линии», Алексей Петрович, — Хромцова опустилась в командное кресло, и его привычная тяжесть показалась ей сейчас чем-то вроде рукопожатия. — «Полтава» ведёт авангард. Мы — во второй. Правый фланг — верфи. Всё вокруг превращаем в минное поле. Координаты сейчас дам.

Забелин кивнул и повернулся к тактическому столу. Его пальцы уже бежали по сенсорам, раскладывая ордер, рассчитывая интервалы, распределяя корабли по секторам. Хромцова не вмешивалась — капитан знал своё дело, и его расчёты были безупречны.

Она включила общий канал дивизии:

— Всем кораблям: Ремонтным и техническим бригадам — демонтировать и вытащить из кладовых всё, что можно взять без ущерба для боеготовности. Пустые ёмкости, теплообменники, навесные панели — всё, что похоже, на мины. Лёгкие крейсера начинают рассев мусора по координатам «Паллады». Реактивные мины — распределить равномерно среди муляжей, в спящем режиме. Работать в открытом канале. Демонстративно.

— Демонстративно? — переспросил один из операторов.

— Именно так. Пусть противник видит, что мы никуда не уходим.

И закипела работа — та особая, лихорадочная, но дисциплинированная работа, которая отличает обречённых людей от сдавшихся. Корабли эскадры сбрасывали всё лишнее, как раненый зверь, готовящийся к последней схватке, сбрасывает вес. Лёгкие крейсера мотались по координатам, выбрасывая из грузовых шлюзов цилиндры опустошённых баков, кубы списанных теплообменников, листы обшивки, сдёрнутые с повреждённых участков. Среди этого хлама, неотличимые от него на сканерах, дрейфовали тридцать шесть реактивных мин в спящем режиме — тридцать шесть настоящих смертей, спрятанных в облаке обмана. Этого было критически мало для таких пространств, но во-первых, большего не имелось, упор был сделан на то, что враг сюда не сунется, пока не проверит чисто или нет. А это драгоценное время.