Книга Адмирал Империи – 62, страница 29 – Дмитрий Коровников

Хромцова следила за процессом через тактический экран. Облако росло — бесформенное, рваное, простирающееся на тысячи километров. Настоящее минное заграждение никогда не бывает ровным, и это рукотворное месиво выглядело достаточно убедительно, чтобы заставить осторожного адмирала задуматься.

Параллельно выстраивались оборонительные «линии». «Полтава» вела авангард — корабли Балтийского космофлота занимали свои позиции, растянувшись в тонкий слой, что даже не перекрывали щиты друг друга, формируя единый энергетический барьер. Настолько наших кораблей было мало. За ними, в глубине, разворачивалась 5-я «ударная» — вторая «линия», с «Палладой» в центре, более плотным порядком. Справа, как рукотворный утёс, громоздились останки орбитальных верфей — исковерканные фермы, оплавленные корпуса доков, безжизненные модули. Непроходимый лабиринт для любого крупного корабля.

Забелин оторвался от расчётов:

— Рассев завершён. Двести сорок один объект. Построение — закончено.

Хромцова кивнула. Всё, что можно было сделать, она сделала. Вице-адмирал посмотрела на тактическую карту: зелёные точки их кораблей — две неровных полосы, прижатые к верфям и окруженные облаком муляжей. Позиция, которую нельзя было назвать выгодной. Но позиция, на которой можно было стоять.

А вдалеке — приближающиеся красные маркеры. Много красных маркеров. Три группы, расходившиеся веером, чтобы охватить планету, теперь замедлились. Хромцова увидела это раньше, чем Забелин озвучил:

— Госпожа вице-адмирал. Фиксирую изменение курса османского флота. Крылья замедляются. Корабли… перегруппировываются.

Агриппина Ивановна прищурилась, глядя на карту Три серпа, ещё недавно расходившихся в стороны, начали стягиваться обратно, собираясь в единую массу. Бозкурт понял. Увидел на своих сканерах, что русские не бегут от планеты к «вратам», не набирают ход, не формируют походный ордер. Вместо этого они встали. Заминировали сектор и построились, понимая, что бежать не выход.

Соответственно охват планеты потерял всякий смысл. Зачем расставлять сеть, если рыба не пытается уйти?

— Они снова собираются вместе, — подтвердил капитан Забелин. — Все три группы сходятся в единый ордер. Курс — прямиком на нашу позицию.

Почти полтораста боевых кораблей, идущих единой стеной. Хромцова смотрела на это медленное, неумолимое движение красных точек и думала о том, что есть своя мрачная красота в том, как сейчас надвигается тотально превосходящий их числом противник, — красота ледника, сползающего с горы. Не быстро. Не торопясь. Но неостановимо.

Входящий вызов прорезал тишину мостика — сигнал с чужим шифрованием.

— Запрос на видеоконференцию, — доложил оператор связи. — Идентификация: линкор «Султан Баязид».

Хромцова не удивилась. Адмирал-паша Бозкурт был из тех, которые разговаривают с противником перед боем — старая османская традиция, уходящая корнями в эпоху, когда капитаны обменивались оскорблениями через рупоры. Ненависть, облечённая в форму любезности.

Она одёрнула мундир. Провела ладонью по волосам. Последние двое суток были те ещё: провалившиеся переговоры, самовольство робота, авантюра Пегова, гибель курсантов — всё это было написано на её лице: тени под глазами, потрескавшиеся губы, резче обозначившиеся скулы. Она знала, как выглядит. И знала, что Бозкурт увидит именно это — измотанного, загнанного в угол противника. Что ж, пусть видит. Пусть недооценивает.